Ниочема

По второму — эта вина целиком на мне. Увидев моих людей, идущих на задержание, мальчишка нанес побои сотруднику Архива и был взят охраной под стражу в бессознательном состоянии. Я не смог предположить подобный вариант развития событий и не принял необходимых мер на этот случай.

— Ты виноват в обоих случаях. — вынес вердикт Глава.

— Но как… — начал было Резников, но был жестко прерван.

— Ты мог нанести своей цели более серьезные раны, чтобы исключить любые неожиданности. Например, отрезать голову.

При этих словах Глава взглянул на своего слугу, и взгляд этот показался Резникову смертным приговором.

— По твоей вине я понес убытки. Ты их возместишь. В двойном размере. Срок — неделя. Пацана пока оставишь в покое. Минимум полгода с ним ничего не должно случиться. Если за эти полгода он снова попадет в поле зрения полиции в качестве потерпевшего, это будет означать, что ты не справляешься.

Еще не веря тому, что остался жив, Резников попятился на выход. И не потому, что так велел этикет, нет. Правила приличия ничего на этот счет не говорили. Он просто до смерти боялся повернуться спиной к человеку, который смотрит ТАК.

Бледный, как смерть, он упал в машину. Водила, лишь один раз глянув на шефа, не стал задавать вопросы. Молча развернулся и погнал обратно в Воронеж.

Где-то в воронежской гимназии № 57

— Так-так, явился, не запылился!

Директор воронежской гимназии № 57 раздраженно побарабанил пальцами по столу.

— Его, понимаешь, весь город чуть ли не с собаками ищет, а он где-то шляется! Откуда костюм? Где вещи взял? Своровал? Отвечай немедленно!

Фамилия директора была Пряничкин, а звали его Михаил Егорович. Это было написано на многочисленных почетных грамотах, которыми были увешаны стены кабинета. Магическое ядро у него было довольно большим, размером примерно с крупный апельсин. Олег рассмотрел это в то время, когда директор Пряничкин изливал свои эмоции.

— Михаил Егорович, вы сейчас обвинили дворянина в краже, не имея на это ни малейших оснований.

Голос молодого человека был сух и безэмоционален.

— Если вы не в курсе, то извещаю, что ваши слова являются прямым оскорблением моих чести и достоинства. Будь вы дворянин, я был бы обязан смыть обиды кровью. В вашем же случае мне придется обратиться в органы юстиции. Если, конечно, вы не принесете соответствующие извинения.