Ниочема

Олег сделал несколько шагов и притормозил: где живут гимназисты он элементарно не знал, а спрашивать у охранника как-то не хотелось. Пока он стоял в раздумьях, куда податься, откуда-то выскочила безвкусно накрашенная худая, словно вяленая вобла, тетка и заверещала донельзя противным голосом:

— Песцов! Где ты шлялся, придурок? Немедленно к директору!

Глава 4

Где-то под Москвой

Что можно сделать с человеком, у которого почти ничего нет? Да почти ничего нельзя. Разве что убить. Но, опять же, перебьешь всех шестерок, где новых возьмешь? Поэтому господин Резников отложил экзекуцию своим придуркам до возвращения от Главы.

Во всяком случае, он надеялся на то, что вернется.

Здесь, в богатой усадьбе, его пошитый на заказ костюмчик и люксовая машина смотрелись откровенно бедновато. Даже охрана была одета как минимум, не хуже. Все в этом месте, начиная от ворот и до беломраморного крыльца, буквально кричало об Очень Больших Деньгах. Что для здешнего хозяина скромный воронежский авторитет? Разве что ноги вытереть.

Слов нет, платит он щедро — если, конечно, задание выполнено. И порою сверх оговоренного подкидывает. Но сейчас повод для визита совершенно иной. Так что когда Резников входил в кабинет Главы, поджилки у него натуральным образом тряслись.

Надо отметить, что причина для страхов была очень даже весомая. Два прокола на одном деле! Он, Резников, своим подчиненным подобное и сам бы не спустил. Ну а теперь его черед ответ держать. А Глава ох и крутенек с теми, кто его подставляет! Бежать, затаиться, на дно уйти, пересидеть — нечего даже и думать.

Свои же сдадут. И тогда точно не жить. А так — пусть с потерями, пусть с долгом неподъемным, но есть шансы целому выбраться.

Глава был не старым еще мужчиной средней комплекции. Черные волосы слегка серебрились на висках, на лбу обозначились ранние морщины, а взгляд был пронзительным и жестким, как у змеи. Резникову не раз мерещилось, что зрачок у Главы вытянут в узкую вертикальную щель, а кончик языка чуть раздвоен.

— Ты облажался дважды.

Глава не спрашивал, он констатировал факт. Речь его была лишена эмоций, словно бы звуки воспроизводила бездушная машина.

— Мне нужны объяснения.

— По первому разу объяснить не могу.

Резников постарался, чтобы голос не дрожал, но выходило хреново.

— Я лично зафиксировал наступление смерти и выждал не менее минуты прежде, чем дал команду своим людям уходить. Каким образом он воскрес, предположить не могу. Разве что, имело место божественное вмешательство.