Ниочема

Но согласись, обязанности свои он выполняет безукоризненно.

— А откуда у тебя этот особняк? — продолжала выпытывать девушка. — Секрет?

— Никакого секрета. Императорская благодарность. Дом за дом, всё по-честному.

— Достойный отдарок, — оценил Евгений Павлович.

— Да, мне тоже понравилось, — кивнул Песцов. — И Алёна, у меня к тебе преогромнейшая просьба: не рассказывай об этом в гимназии.

— Но почему?

— Все просто. Ко мне уже на другой день будут подкатывать. Девочки — с предложениями романтического вечера, парни — с расчетом на бурную вечеринку.

— Какой ты скучный, Песцов! — от души высказалась Алена.

— Напротив, очень продуманный молодой человек. И, я думаю, весьма перспективный.

Намек был настолько прозрачный, что девушка покраснела.

— Папа!

— Твоя мать того же мнения. Но не переживай, насильно тебя под венец никто не погонит.

— Хоть на этом спасибо, — буркнула дочь. — Поехали лучше в гимназию, там меня уже, наверное, потеряли.

— Подождите две минуты, — попросил Олег. — Я сейчас напишу записку завучу. Я намереваюсь провести каникулы в этом доме, и тоже не хочу, чтобы меня теряли.

— Конечно, — заверил его Росомахин. — я лично передам. И еще: Я сейчас перекину на ваш телефон некий список. Ознакомьтесь, пожалуйста. А через пару часов, когда я вернусь, мы еще раз поговорим о родовых камнях Росомахиных.

Глава 27

Олег Песцов и Евгений Росомахин сидели в кабинете за большим столом друг напротив друга. Рядом с Песцовым стояла чашка кофе, рядом с Росомахиным — стакан виски.

— Вот смотрите, Евгений Петрович, что я отобрал из вашего списка. Разумеется, я возьму лишь несколько пунктов, да и ровную сумму подобрать не выйдет. Так что давайте обсуждать. Кстати, я уверен, что вы мне предложили далеко не все, что могли.

— Я отобрал действительно достойные гарнитуры, сравнимые по стоимости с родовой парюрой. Да и вам будет проще обменять наши камни на два-три лота, чем на пригоршню сравнительно мелких вещей.

— Как знать. Я вот совершенно не ожидал, что найденный мною комплект, ценой, ориентировочно, не более ста — ста пятидесяти тысяч, вдруг окажется настолько ценным. Вдруг и из тех вещиц, что вы не оценили, найдется нечто такое, что сможет меня заинтересовать.

— Что ж, извольте.

Росомахин открыл на своем телефоне другой список. Олег принялся его неторопливо листать. Брошь, кольцо, серьги, браслет, еще браслет… Слов нет, вещицы красивые.