Княжич Соколов. Том 1

— Разве уполномоченный представитель государя и директор царского лицея не способен влиять на протоколы? — удивленно поднял я бровь.

Анна Зверева рядом со мной сглотнула ком в горле, а Стародубский со смешком откинулся на спинку кресла и задумчиво потер переносицу.

— Судя по вашим поступкам, Артемий Сергеевич, вы прекрасно понимаете, что чем больше посторонних глаз вас видит, тем меньше вероятность быть обманутым. Предательство любит тьму и скрытность, — испытующе смотря мне прямо в глаза сказал Стародубский, — так почему сейчас вы хотите поступить иначе? Неужели вы начали мне доверять?

— Не вам, Демьян Афанасьевич, — перевел я взгляд на Анну Звереву, — а ей.

— Мне? — удивленно округлила глаза Зверева, которая впервые на моей памяти не влезала в беседу со своим мнением и покорно держалась в сторонке.

— Анна доверяет вам, а я доверяю ей, — продолжил я мысль, — и, как я понимаю, это у вас с ней взаимно. Иначе бы ее здесь не было.

Стародубский ненадолго замолчал, задумчиво покручивая трость в своих морщинистых руках.

Потратив десять секунд на размышление, старик, наконец, принял решение и легонько стукнул тростью по полу.

От одного простого касания, его тягучий эфир в мгновение ока впитался в стены и потолок переговорной, заглушая все внешние и внутренние сигналы.

Мое «Око» тоже оказалось заперто здесь, и я разом потерял контроль над происходящим в здании. На место четкой картинки пришли уже знакомые «помехи».

Вот значит кто навещал Звереву ночью в тюрьме после Одоевского.

Стоило догадаться.

— Итак, Артемий Сергеевич, — повел рукой Стародубский, — я вас слушаю.

И, придвинувшись чуть ближе, я максимально подробно поведал директору царского лицея обо всем, что произошло прошлой ночью с моей точки зрения.

О четырех Рюриковичах, присутствие которых я ощутил в гостевом доме, как только попал на территорию царского лицея.

О том, что слышал их разговоры и как они упоминали тюрьму.

О том, что среди них был Глеб Одоевский и Юрий Ноготков, непосредственно участвующие в покушении на Елизавету Михайловну Елецкую.

Не забыл упомянуть о том, что каждый из указанных выше отказался открыто помогать Алексею Алексеевичу Кропоткину разбираться с последствиями шумного дела, так как никто из них не хотел попадать в объективы окруживших тогда царский лицей репортеров.