Княжич Соколов. Том 1

— Очень приятно познакомиться лично, Демьян Афанасьевич, — приветственно кивнул я, — Анна много о вас рассказывала.

— Вот как, — располагающе улыбнулся старик, — никогда бы не подумал что Аннушка из тех, кто говорит по душам.

— Он пошутил, — бросила на меня холодный взгляд Анна Зверева.

— Вовсе нет, — возразил я, отслеживая реакцию Стародубского, — просто порой язык тела говорит красноречивее слов.

— А вы занятный молодой человек, Артемий Сергеевич, — улыбнулся старик и опустился в широкое серое кресло напротив дивана, — и талантливый, насколько мы в столице успели понять.

— Благодарю на добром слове, Демьян Афанасьевич, — ответил я на любезность и сел обратно на диван.

Не говоря ни единого слова, рядом со мной расположилась и Зверева.

Теперь девушка изо всех сил старалась держать хладнокровную безэмоциональную маску, но это говорило о ней куда больше, чем ей хотелось бы.

Неужели этот старик для Зверевой настолько важен?

— Об этом я и хотел с вами поговорить, Артемий Сергеевич, — перешел к делу Стародубский, — о ваших талантах и их вчерашней демонстрации.

— Как я понимаю, аудиенции с императором всероссийским не будет? — в лоб спросил я.

Вон Ване Сомову и за гораздо меньшее вручали награды из рук государя. Неужели дочку императора так часто спасают?

— Верно понимаете, — кивнул Стародубский, — я уполномочен передать волю государя в этом вопросе, определить вашу судьбу и решить, как нам взаимодействовать дальше.

— Со всем уважением, Демьян Афанасьевич, в следствии последних событий, я не могу вам полностью доверять.

Анна Зверева попыталась ударить меня в бок за такие слова, но встретила мою выставленную ладонь и угрожающе нахмурилась.

— Полагаю, у вас на то найдутся веские основания, Артемий Сергеевич? — приготовившись оскорбиться сощурился Стародубский.

— Разумеется, — ответил я, — но озвучивать их при посторонних считаю неприемлемым.

С этими словами я бросил короткий взгляд на скрытую камеру, подающую картинку на два этажа ниже, где аналитики весьма громко для моего дара обсуждали все происходящее в нашей переговорной.

— Вы должны понимать, Артемий Сергеевич, что после вчерашнего протоколы безопасности в царском лицее несколько ужесточились, — удержал добродушную маску на лице Стародубский, — покушение на члена правящей семьи это не просто измена, это нападение на все устои российской империи и осквернение памяти самого Рюрика, от которого мы питаем силу по сей день.