Княжич Соколов. Том 1

Алексей Алексеевич Кропоткин, четвертый сын главы рода Кропоткиных сидел не за своим рабочим столом, а в просторном кресле у левой стены и с задумчивым лицом поглядывал на ниспадающие по стеклу капли дождя.

Рюрикович, которого назначили разгребать происшествие был невысоким мужичком средних лет с аккуратной черной щетиной, волнистыми бакенбардами и в аляповатом красном пиджаке, который удивительным образом отлично с этим сочетался.

— Проходите, Артемий Сергеевич, — махнул ладонью повернувшийся Кропоткин и указал в кресло напротив.

— Благодарю, — ответил я, принимая приглашение, — смотрю, вы подготовились, — добавил я, закидывая в рот свою любимую ягоду.

— То есть журналисты не врут и вам действительно нравится клубника? — натянуто улыбнулся Кропоткин.

— Вы находите это странным, Алексей Алексеевич?

— Вовсе нет, — ответил Кропоткин, продолжая сверлить меня взглядом, — просто опьяненные безнаказанностью независимые СМИ порой любят приврать для красного словца.

— Как в сюжете с вопиющим покушением на жизнь молодого княжича Соколова? — процитировал я заголовок сюжета, вышедшего в эфир десять минут назад.

Скрывать свою сохранившуюся связь с внешним миром не имело смысла. Рюрикович должен четко понять, что местные глушилки против меня не работают, а, значит, только слухами дело уже не обойдется.

— Именно, — абсолютно не удивился моей осведомленности Кропоткин, — там ведь каждое слово ложь!

— Разве? — наигранно удивился я.

— А то как же! — воскликнул Кропоткин и с чувством хлопнул ладонью по подлокотнику, — это же надо было догадаться обвинить царский лицей в.

— А что им было думать, Алексей Алексеевич? — участливо заметил я, — вертолет репортеров застал место происшествия, на котором среди пострадавших оказались только члены двух союзных родов, а вокруг них снуют многочисленные дружинники Рюриковичей, устраняют улики и под страхом смерти не пускают посторонних.

— Это стандартный протокол поведения при чрезвычайных ситуациях! — эмоционально вскинул руки Кропоткин, который явно ожидал другого ответа, — разве вам оказали плохой прием, княжич? Вам лично угрожали, Артемий Сергеевич?

— Что вы, лично нет, — пожал я плечами и сощурился, — только опосредованно.