Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

Мне приятно, что вы заметили, что я такой, — заключил парень и продолжил, как ни в чем ни бывало: — А заодно можно спросить у ентой дамы, что за дверка в подвале у северной стены. И куда она ведет.

— Что? — Я удивился.

— Дверка там есть, чуть ниже моей головы. Я не смог ее отпереть. Вы бы спросили у своего счетовода, может там кладовка какая или еще чего важное.

— Хорошо, обязательно уточню.

Машина въехала в арку двора, и Фома высадил меня у крыльца офиса.

— Я в торговые ряды пойду. Куплю нам фруктов свежих.

Арина Родионовна бледновата, ей наверняка яблоки полезны будут, — сообщил помощник. — Если нужен буду — звоните.

— Договорились, — ответил я и вошел в приемную, где меня ждал сюрприз.

На диванчике сидело трое парней. Одного из них я узнал сразу: тот самый Гордей, которого я не так давно вызволил из острога. Только на лице парня красовалось несколько свежих кровоподтеков, оставленных, скорее всего, во время драки с черносотенцами в одном острожном дворе.

А вот второй гость вызвал у меня интерес.

Высокий, тощий как щепка, в длинном до пола плаще. Коротко стриженые волосы были скрыты под закатанной до лба красной шапкой. У подлокотника диванчика стояла трость с набалдашником в виде черепа. В нем было что-то чужое. Будто парень был не из Петрограда. И даже не из Российской Империи.

Гости пили чай и вели себя вежливо. Несмотря на это, сидевшая в кресле секретаря Арина Родионовна выглядела немного взволнованной и то и дело косилась на гостей.

Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и парни мигом обернулись.

Тощий глянул на Гордея, и парень кивнул.

— Мастер Чехов. — Тощий отставил чашку с недопитым чаем и встал с дивана. — Простите, что не могу снять шляпу, как того требует этикет. Находиться в помещении в головном уборе — признак дурного тона.

Его голос был тихим и будто бы вкрадчивым, но настраивал на дружеский лад. Я удивленно поднял бровь. Парень явно был аристократом и изъяснялся чисто, без просторечного диалекта.

Заметив мое удивление, гость улыбнулся от уха до уха, отчего стал больше походить на добродушную лягушку.

— Простите, где мои манеры, — словно извиняясь, произнес он, шагая ко мне и протягивая руку. — Меня зовут Рипер. Мне больше нравится имя Мейхем, но, увы, так назвали одного моего дальнего родича. Он был старшим в семье. Чтобы нас не путали, мне досталось это имя. — Последние слова он произнес с явным сожалением.

— Красивое имя, — оценил я, пожимая протянутую ладонь.