Травоядный. Том I

Понимаете?

— Нам не дают дойти до Пробуждения… — сказал Декс, — Но ведь даже если бы и дали, мы бы его и не прошли.

«Ну, это же было очевидно. А этот лис ведёт себя так, будто раскрыл великую тайну. Или им настолько промыли мозги?» — подумал я, видя на лицах Хорта и Миналы неверие.

— Верно, ушастик! Не просто не дают, вам запрещено знать о самом Пробуждении и о Даре, о пожирании души. Дабы даже зёрнышко надежды не поселилось в ваших головушках.

— И всё это ради чего? Чтобы мы работали? И всё? Нас растят лишь ради этого? Таскать дерьмо, собирать персики, строить и ломать, чтобы в конце просто сдохнуть? — с истерической улыбкой спросил Декс.

«Нет, мой милый наивный друг, всё гораздо хуже… Это уже долго крутилось в моей голове. Но теперь я не сомневаюсь» — подумал я.

— Я думаю, вас растят на убой, как скот, только не ради мяса, а ради ваших душ, — сказал Вик.

— Это уже слишком! — крикнула Минала и вскочила, бросилась проверять, не стоит ли кто у двери.

— Об этом нельзя говорить, даже думать! — вперил ей Хорт.

— Да о чём вы?! Ты, Хорт, и так уже по уши в дерьме, помогая ему, так и мы тоже! Если не здесь и сейчас об этом говорить, то где и когда?! — с вызовом отвечал ему лис, — Они будут убивать друг друга на турнире, и с каждым убийством будут пожирать души своих собратьев, становиться сильнее! И в конце останется десять сочных тушек, сочащихся от непробудившейся силы! Они словно бурдюки, наполненные энергией души, и господам, стоящим на вершине, останется лишь выпить их души и стать ещё сильнее!

Декс крепко призадумался, пока остальные собачились, в его голове складывался пазл.

Исчезали последние сомнения, а с ними и надежда. К моему удивлению, он не волновался, не впадал в истерику. Нет, его сердце билось ровно и чётко. Он всё понял, и теперь просто искал выхода, спасительной двери в жизнь.

«Но её нет. Ты же понимаешь? А, Декс? Ты ничего не можешь сделать. У тебя недостаточно сил и стремления выжить, ты не готов жертвовать, ты боишься потерь их.

А смерть не терпит глупцов и трусов, — говорил я, и знал, что сейчас он слышит меня, — Отдай мне тело, и я спасу нас, я найду способ. Всегда находил».

— Лита… — прошептал он, остальные не услышали его, но только не я, — Фирс, Алем… Каждый заяц-ид… Значит, все обречены? — спросил он сам у себя.

«Ты уже должен был понять — всех не спасти. Ты должен думать о своей шкуре. Со мной у тебя есть шанс, у нас есть шанс.