Травоядный. Том I

Но очевидно одно — я в заднице, в большой такой и очень зловонной! И я явно слабее того Рихана — это очевидно, если исходить из происхождения. Он хищник, а я… Ах… Травоядное… Креативные вы уроды, хреновы божки…» — обречённо подумал я, но, видимо, отчаянье было мне не слишком свойственно, так что при всей паршивости ситуации я никак не мог заставить себя беспокоится. Ощущалось это будто у меня появилась задача, которую нужно выполнить, это казалось довольно логичным и правильным.

Но заяц, травоядный — звучит довольно жалко.

— А этот Хавир… тигрид… Он, похоже, не такой плохой, — рассуждал я.

— Да, он вовремя остановил его, тебе очень повезло, что именно он был рядом, другой надзиратель бы пальцем не пошевелил. Он тоже может быть жёстким, но он справедлив и вовсе не наслаждается страданиями других, — она неожиданно приблизилась и заглянула мне в глаза. Её зелёная радужка напоминала раннее поле пшеницы с лёгкими золотистыми вкраплениями. — Ты правда совсем всё позабыл?

Думаю, будет больше пользы, если я притворюсь, что потерял память, а не занял тело её мёртвого друга.

— Похоже, что так. Мы с тобой, наверное, хорошо знакомы, но я даже не помню твоего имени. Прости… — сбивчиво проговорил я, притворяясь, будто для меня это невероятно важно.

— Декс… Мне жаль… — Она нежно коснулась моей руки, и сердце забилось сильнее. — Ты должен сделать всё, чтобы Рихан тебя простил. Это может быть унизительным, жалким и трудным, но иногда нужно проглотить свою гордость, чтобы иметь шанс выбраться отсюда.

— Ты так и не сказала своего имени. — напомнил я.

— Лита, — ответила зайка и пошла к выходу. — Пожалуйста, переживи эту ночь. Прошу тебя, Декс. — сказала она напоследок и вышла, впустив закатные лучи алого солнца. — А я постараюсь тебе помочь. — тихо сказала она уже снаружи.

Я сидел и смотрел на старый полах из мешковины, а сердца безумно колотилось, будто стараясь сломать грудную клетку, заставляя кости.

Вроде.

***

Солнце покинуло дряхлый барак, на землю опустилась густая влажная тьма, плотная и тягучая, — какая бывает только на жарком юге или, наверное, в аду. Испарина покрывала лоб, духота в смрадном хлеву, с пропитанными потом лежаками казалась невыносимой.