Тайна заснеженного замка

Лицо его было разукрашено копотью, словно у школьника, собравшегося на маскарад. Всегда тщательно заплетенные и напудренные волосы растрепались и падали на один глаз. На левой штанине зияла дыра с рваными краями. Директор выглядел как разбойник с большой дороги. Плечом к плечу – точнее, к предплечью – с ним стояла Дагобер, закутанная в свой плащ, который приобрел удивительное сходство с мешком из-под картошки. Грюнделю сначала показалось, что от ночных треволнений она поседела, но затем он понял, что темные волосы Дагобер покрывает подцепленная где-то густая паутина, изрядно припорошенная пылью.

Из-за их спин высовывалась Тронколен со свежей ссадиной на круглой щеке. Грюндель постарался не думать, как выглядит он сам, хотя в продранном рукаве гулял сквозняк.

Один лишь Юний чувствовал себя непринужденно и даже осмелился самым дерзостным образом задрать пеструю свою ногу с растопыренными пальцами и вылизывать ее. Можно было подумать, что он всю жизнь только и делал, что шастал по тайным подземным переходам и наблюдал девиц, вальсирующих с невидимками.

Хотя кто знает, правда, чем он занимался? – подумал Грюндель.

Филибер, впрочем, не утерял ни выправки, ни чувства собственного достоинства – не потому ли, как знать, что в подвале не было зеркал? Он выступил вперед и громогласно объявил:

– Барышни! Немедля прекратите все это баловство, недостойное девушек из благородных семей, и вернитесь в дортуары! Завтра же нам предстоит беседа о вашем поведении. А кроме того, требую сию же минуту сообщить мне, что вы сделали с госпожой Куртийон и где она находится.

Добровольное признание вины смягчит ваше наказание.

Одна или две девицы оглянулись на него, но остальные продолжали в упоении кружиться.

– Они чем-то одурманены, – шепнула сзади Дагобер. – Не нравится мне эта смола. У самой всё уже плывет перед глазами.

Грюндель не мог не согласиться с нею. У него самого продолжала кружиться голова. Но вдруг он поймал устремленный на него взгляд. Марготон, не отрываясь от игры на виолончели, смотрела в упор на маленького архивариуса совершенно ясными глазами, выдававшими здравый рассудок, и улыбалась почти заговорщицкой улыбкой.

От этого взгляда, как показалось ему, головокружение начало проходить, а мысли приобретать утраченную было четкость. Директор тем временем широкими шагами подошел к танцующим:

– Девушки, прекратите это немедленно! – воскликнул он.

Дагобер и Тронколен последовали за ним, словно два охранника.