Тайна заснеженного замка

По всему залу горели, нещадно чадя, старинные смоляные факелы, распространявшие вокруг странный тяжелый запах. В их свете легко можно было разглядеть и выщербленные стены зала, и осыпавшуюся кое-где кладку, и две плотно закрытые двери. Одна была окована ржавым железом – возможно, за нею был некогда склад топлива или что-то в таком роде. Но особенно заинтриговала его вторая – низенькая мореного дуба дверь в конце зала. Отлично сохранилось даже медное кольцо, вделанное в нее. Если какой двери и полагалось вести в глубь холма, к спящим призракам, то только этой.

И вот посреди этого древнего зальчика с разрушенной печью и старинными, неизвестно куда уводящими дверьми, разворачивалось самое странное и нелепое зрелище, которое архивариус Грюндель видел в своей жизни.

-3-

В центре зала, вокруг искрошенной временем колонны, сиротливо подпиравшей потолок, вальсировали пропавшие девицы. Они были одеты кто во что горазд; некоторые вытащили из дорожных своих саквояжей нарядные шали, кружева, атласные ленты; другие танцевали прямо в ночных рубахах, накинув сверху капоты.

Чуть поодаль располагались музыканты: кудрявая девица с упрямым подбородком (Грюндель вдруг вспомнил – это её назвали Ингегердой) и Марготон. Первая, как давеча, терзала скрипку, а вторая прилежно наигрывала на виолончели. Если остальные пансионерки украсили себя лишь отдельными предметами роскоши, то Марготон нарядилась в пышное старомодное платье алого бархата с золотистой оторочкой: Грюндель не встречал такого ни у кого в замке и даже не представлял, как оно могло уместиться в скромном саквояже, с какими пансионерки прибывали на учебу.

Многих танцующих Грюндель сразу узнал, вспомнил даже имена. Русоволосая Маделейн положила руку на плечо кавалера и кокетливо склонила головку; веселая пышка Николь важно придерживала партнера за локоть. Маленькая веснушчатая Эвлалия нежно улыбалась своему кавалеру, а надменная красавица Виолен, опустив ресницы, внимательно слушала обращенные к ней речи и иногда снисходительно приподнимала уголок губ.

В этой прелестной картине была одна, но существенная неправильность. Кавалеров не было. Девицы вальсировали с пустотой, обнимали пустоту, вели с пустотой светские бальные беседы.

То ли от этого зрелища, то ли от запаха смолы у Грюнделя закружилась голова. Он оперся о стену и оглянулся на остальных. Надо сказать, прибывшая подземным ходом делегация выглядела не менее впечатляюще, чем фантастические танцовщицы. Наиболее живописен был господин директор.