Тайна заснеженного замка

Стены терялись где-то во мгле. Неподалёку мерцал чахлый колеблющийся свет – туда, видимо, успели уйти Дагобер и директор.

Грюндель почему-то ожидал, что подвал окажется сырым и затхлым, но здесь было сухо, а вместо плесени пахло пылью и копотью. И все же Грюндель чувствовал беспокойство. У гипокауста была какая-то особая атмосфера, словно здесь и правда дремал кто-то живой и очень древний. Огонек светильника моргнул, и маленького архивариуса вдруг охватил недостойный страх. Куда он идет? Зачем? Почему ему не сиделось в башенке у печки под мурлыканье кота, которого тогда звали уютным именем Пуф? Зачем он решил играть в героя, зачем устремился этой ночью в неизвестное?

В спину ему врезалось что-то мягкое; Грюндель вздрогнул, покачнулся, но выстоял.

– Прошу прощения! Но зачем вы встали как вкопанный? – послышался сзади придушенный голос Тронколен. Это вернуло Грюнделя к реальности, мужество возвратилось к нему, и он заторопился вперед, на огонь светильника Филибера. Для этого ему пришлось пригнуться, упереться подбородком в грудь и пробираться среди каменных столбов, то и дело спотыкаясь.

Судя по всему, прошедшие столетия превратили отопительную комнату в свалку разного хлама: под ногами валялись истлевшие фрагменты конской упряжи, причудливые, но насквозь ржавые шлемы, а один раз Грюндель чуть не завопил, наступив на что-то белое, гладкое и круглое. Впрочем, это оказался всего лишь черепок умывального кувшина.

Впереди замаячили два знакомых силуэта. Директору судьба не улыбнулась: ему пришлось сложиться чуть ли не вдвое.

Он с трудом поворачивался среди густо насаженных колонн.

– Никаких следов пребывания воспитанниц, – сказала Дагобер, вздыхая.

– Только что я видел умывальный кувшин, – задумчиво сказал Грюндель. – Хотя может быть, он попал сюда и сто лет назад…

– Он попал сюда в начале зимы, – вмешалась Тронколен. – А я еще удивилась, куда кувшин мог пропасть из спальни? Девицы хором заявили, что никто его в глаза не видел. А экономка, конечно, устроила мне разнос.

Несмотря на пережитую Тронколен драму, все приободрились.

– Надо как-то проникнуть в соседние помещения, – сказал директор. – Экономка говорила про целый подземный лабиринт.

– Бедная Куртийон, каково-то ей было здесь пробираться, – вздохнула Дагобер.

– Не надо было доверять этим хитрым малолетним лисицам, – проворчала Тронколен. – Колетта Куртийон, прости господи, никогда не была умна, за что и поплатилась.

Директор еще раз обвел вокруг себя светильником.