Тайна заснеженного замка

«Не запрещать же себе вечерний кофий, голубушка, в жизни и так мало радостей!». Дагобер испепелила взглядом архивариуса, который и так не знал, куда деть глаза. Он решил обернуться и устремить их на дверь кабинета. Господин директор грустно глядел в огонь, все еще потирая шею.

-5-

Берленго, конечно же, не собирал вещи. Он сидел на кушетке с ногами и гладил сострадательно приткнувшегося к нему Пуфа.

– Юный друг мой, – как мог более мягко промолвил Грюндель, – вам не следует держать зла на господина директора.

Берленго молча пнул кулаком подушку.

– Я уверяю вас, он вполне понимает ваши чувства.

– Кто может понять мои чувства? – воскликнул школяр, взмахнув обеими руками, и обиженный Пуф спрыгнул с его колен и перебрался на постель. – За эти дни ни словом не перемолвился я с предметом моей страсти; я даже не знаю ее подлинных чувств; и вот завтра я устремлюсь прочь от этих мест, а моя возлюбленная, как знать, забудет меня.

– И женщины умеют быть верными, – с запинкой сказал Грюндель, не будучи уверенным, можно ли к Элизе применить слово «женщина», – а кроме того, господину директору тоже знакома боль потери.

Берленго пихнул подушку, но уже менее решительно. Грюндель попрепирался немного с собственной совестью, вздохнул, присел на табурет и поведал школяру услышанную вчерашним утром историю, несколько облагородив часть, посвященную директорскому самобичеванию. Берленго слушал с большим вниманием.

– А что сталось с девицей? – спросил он под конец.

– Надо признаться, не упомню, – замявшись, ответил Грюндель, – кажется, ее след затерялся.

– Она забыла его, – констатировал со вздохом Берленго, но, кажется, почувствовал себя бодрее. По крайней мере, он слез с кушетки и начал увязывать узелок со своими вещами.

– А странно, – снова принялся болтать он, – представить нашего чопорного господина директора у ног прекрасной девицы. Но ах, и он, и он был в плену кротких глаз, и он готов был сорваться на край света по мановению некоего белокурого ангела.

– Может, и белокурого, – согласился Грюндель с некоторым сомнением. Господин директор не любил блондинок.

Во время этого разговора в узелке оказались две чистые рубахи, двое панталон, дорожная чернильница, называемая школярами «непроливайкой», огниво, нож и несколько книг.

– Кстати, ваша книга, – школяр протянул Грюнделю обтрепанный сборник сказок. – Занятные истории встречаются в народе.