Тайна заснеженного замка

Тут директор пояснил Тронколен и Куртийон, словно его кто-то спрашивал:

– Это молодой ученый Берленго, прибывший… э… для исследования старинной архитектуры.

Берленго смерил его взглядом, полным упрека и горечи.

– Ступайте, друг мой, соберите пока вещи, – мягко посоветовал директор.

Берленго вытянулся в струнку, отвесил всем церемонные поклоны и чуть дрогнувшим голосом промолвил:

– Доброй ночи, дамы и господа. Рад был нашему непродолжительному знакомству.

После этого он, демонстративно приволакивая ноги и шаркая, покинул гостиную.

– Ваша задача, – он указал на экономку, – позаботиться о том, чтобы приготовить гостевую комнату. Госпожа баронесса чрезвычайно утонченная женщина, а там, извините, пыль и сырость.

– Как же не быть там пыли и сырости, – ядовито вымолвила экономка, – когда в нашем замке по целой зиме не бывает гостей; вот только в эту повадились ездить один за другим. Того гляди, придется пристраивать флигели.

Директор пропустил это замечание мимо ушей:

– А теперь прошу вас, ступайте и хорошо, крепко выспитесь. Постарайтесь лечь пораньше. С завтрашнего дня нас ждут немалые хлопоты.

– Хлопоты! – проворчала экономка. – Великая суета – вот как я это назову.

Куртийон вдруг встрепенулась, как после долгого сна, очень оживилась и спросила:

– А что если немедленно отослать всех воспитанниц по домам, господин директор?

Тот посмотрел на Куртийон и, подавляя вздох, с безупречной вежливостью ответил:

– Не думаю, что это возможно, дорогая Куртийон, учитывая перспективу скорого прибытия баронессы с ревизией.

Наставница выглядела крайне разочарованной.

Задвигались стулья, зашелестели юбки. Все покинули комнату. Грюндель робко придержал за край пелерины Дагобер и спросил:

– Извините, госпожа Дагобер, а как давно вы отказали себе в вечернем кофе?

– Две недели тому, – любезно отвечала та, – но не стоит беспокоиться, я весьма неплохо обхожусь без него.

– Но что вынудило вас проститься со столь приятной привычкой?

Увы, вопрос получился слишком громким, и остальные женщины обернулись на них.

Дагобер с упреком посмотрела на него и кратко пояснила: «Сердцебиения». Все немедля принялись выражать ей сочувствие и давать советы. Тронколен даже пообещала товарке какой-то рецепт, от которого сердце разве только совсем не перестанет биться.