Экзамен для эмпата

Нэон обвёл взглядом кабинет и нашёл его в полном порядке: холодные тёмно-коричневые тона мебели, светлые стены, идеально ровные ряды книг, которые он никогда не откроет, полная чернильница и аккуратная стопка листов для письма. Слуги хорошо позаботились о чистоте и удобстве.

Ожидание не утомляло. Это тоже было частью его работы, ведь спешка часто могла разрушить стройный план и привести к неудаче, а Нэон не допускал промахов. Никогда. Потому его услуги стоили дорого.

Дарес Сэй, один из шести правителей Ойлены, мог себе позволить такие расходы.

Кольцо ощутимо нагрелось, предупреждая хозяина, что гость прибыл и поднимается по ступеням крыльца. Нэон повернул его камнем вниз, зная, что это откроет дверь и впустит посетителя в дом.

До слуха Нэона донеслись шаги – как обычно, неспешные, но уверенно отбивающие чёткий ритм. В кабинет вошёл высокий человек, завёрнутый в непримечательный синий гиматий. Мужчина – обладатель коротко стриженной бороды, густо покрывавшей нижнюю часть лица, кивнул в знак приветствия и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло напротив.

Нэон знал, что Дарес Сэй был моложе его на десяток лет, хоть и выглядели они ровесниками. Дареса сильно старили глубокие мешки под глазами, неисчезающие морщины на высоком лбу и проблеск седины в тёмных волосах, прихваченных обручем.

– Надеюсь, вечер досточтимого архонта покоен и благостен, – вежливо приветствовал Нэон гостя.

– Покой – для покойников, – коротко ответил Дарес.

Он мысленно усмехнулся – такой человек как Дарес в жизни бы не заговорил с ним, сыном портовой девки, и вот он сидит перед ним в положении просителя и готовится изложить своё дело. Не в первый раз. Приятно.

– Страна процветает и благоденствует вашими усилиями, – Нэон жестом предложил Даресу вина, тот принял бокал. Нэон позволил себе будто случайно коснуться мизинца своего гостя – неосторожное движение, за которое он немедленно извинился.

– Мудрый стратег видит смуту до того, как она начнётся, – было ему хмурым ответом.

Умные глаза архонта – карие при дневном свете, сейчас же казавшиеся чёрными, смотрели пронзительно.