Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

– Неизвестно, когда эта фонтанария водой окатит, да и не факт твёрдый, что водой: у Еленушки в привычку вошло молоком умываться. Сам знаешь, что на свадьбу получила она в подарок табун кобылиц, от Ахмедки, посла хызрырского, штоб ему пусто в своих степях было!

– Да уж… – только и смог вымолвить Вавила, продирая залепленные прокисшим молоком глаза.

– Вот я ж тому Ахмедке уж бока б намял! – продолжал изводиться воевода, – да не по совести оно будет, не по чести: ведь посол от всей души дарил, не знал, во что выльется молоко кобылье.

– Ну да, – согласился с зятем царь, – кто ж знал, что в фонтанарий выльется?

– И за то, что Елене рецепт косметической молочной ванны сказали, тоже к ответу призвать некого, оттого, что в разговоре с сёстрами она почерпнула это знание. Изводит всех, но регулярно в молоке лежит, аки селёдка вымачивается.

– Вот беда… А молоко летом киснет быстро, да в трубах застаивается поди?

– Правду молвишь, Вавила. Такие ароматы порой из фонтанария идут, что с ног сшибают! Бывало, надобно послать кого к жене с сообщением, так бравые ребята из дружины, богатыри, все как на подбор, жребий бросали, а иначе охотников не находилось, даже по приказу.

– Да? А я когда к терему твоему подошёл, то уж ты не серчай Потап, всю твою дружину, на заборе висящую, наблюдал. В полном составе, и, между прочим, совсем их не засмущало, что простоквашей тут гостей поливать принято.

– Так энто… того… они дизайн рассматривали, – объяснил воевода.

– Так показал бы и мне его, раз уж всё Лукоморье налюбовалось.

– Ну… – воевода отчего–то смутился, – эта… У нас в Лукоморье он, конечно, намного больше.

– Да? Так покажи. Вот уж не знал, что в моём царстве–государстве такая диковина имеется. Сейчас оно как раз вовремя.

– Да неудобно, царь–батюшка.

– Приказываю! Покажи мне дизайна, ежели грецкого изловить не можешь, то хоть с нашенским познакомь! А то живу сколько в Городище, и не подозревал, что у нас такое добро водится.

– Да куда ж без него–то… без оного… – ответил Потап, потея от напряжения.

– Показывай! – потребовал царь.

– Не могу… даже по приказу, потому как непотребство это натуральное!

– Тогда обозначь мне грецкий дизайн! – Вавила начинал сердиться, не понимая ни воеводиного смущения, ни наглого смеха, каким на крыше, слушая разговор, заливался дружинник Дороха.