Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

Ростом что сосна, плечами широк, в двери боком проходит, ручищами подковы гнёт и палицей, словно пёрышком машет. Такой, если по шее накостыляет, надолго запомнится.

Наблюдатели тоже от забора отлепились и по своим делам отправились. Тихо стало, слышно только, как сопит воевода, да недолго: следом Елена Прекрасная вылетела, вся в слезах, визжит, будто поросёнок резанный, слёзы крупным горохом по щекам катятся.

Вавила палец в ухо засунул, головой потряс, чтоб не оглохнуть, и говорит:

– Вот ты, Потап, умён, спокойного нраву, рассудительный, к тактикам да стратегиям талант имеешь врождённый – воеводами зря не назначают! В любой войне победитель, любому врагу отпор дашь, а вот родной жене слова супротив сказать не можешь? Вот почему так делается? Только Елена взглянёт на тебя обиженно, слезу к ресницам подвесит, да губки надует – тут сердце твоё смотрю и растаяло.

Елена Прекрасная такое порой выдумывала, что муж за голову хватался, отец за сердце, а всё Городище со смеху падало, за животы держась.

– Да разве ж я могу отказать в чём жене любимой? Она ж визжать будет, не заткнёшь, не переслушаешь! – Воскликнул воевода, стараясь перекричать визг. – Еленушка, я ж разве против? Вот когда ты захотела фонтанарий во дворе устроить, тут же организовал диковину. Хотя и сам, и дружинники мои во двор с опаской выходить стали.

– А пошто с опаской–то? – удивился Вавила.

Тут фонтанарий зарычал, забулькал и выпустил струю белого цвета, высотой до самой крыши воеводиного дома.

– Прячься! – рыкнул Потап. В один миг он взбежал на крыльцо, сгрёб визжащую супругу и скрылся в сенях. А Вавила так и остался стоять, только и успел, что зажмуриться. Белая струя опала, забрызгав и двор, и царя. Царь–батюшка принюхался, густые комки с лица соскоблил, меж пальцами растёр, потом попробовал.

– Простокваша, – вздохнул он.

Тут хозяин из дома вышел.

– Дороха! А ну скажи, шельмец, зачем фонтанарию включил?! – зарычал воевода, вертя головой. – Где ты, супостат малолетний?..

– Так ведь полдень ужо, – с крыши показалась голова недавнего дружинника. – Ваша хозяйка распорядилась, для услаждения взора во время чаепитиев включать!

– Ты уж не серчай, царь, у нас таки казусы что ни день, то приключаются, – Потап стряхнул с царя простоквашные хлопья.