Голубиная книга (часть 2 "Царица лукоморская"

– Да я зверя дизайна представить хотел, но видать лично взглянуть надобно, а то пищи для моей фантазии маловато, и потому воображение не включается.

– Да ты сходи, сходи, лично взгляни, – Домовик прыснул в ладошку. – Почитай, всё Городище ужо сходило и тем дизайном налюбовалось. Особливо он дружинникам нравится, ибо мужики они и коллективно, и по отдельности горячие. Прям драки устраивают, кому в денщиках ходить спорят!

– Что–то ты совсем меня запутал в интригах, и вправду пойду, посмотрю. Чем там меня Еленушка ещё подивит–порадует?

И царь, простившись с собеседником, поспешил прочь со двора.

– Ты рубаху–то чистую одень, – крикнул Домовик, останавливая царя. – неужто через весь город в грязной пойдёшь, ибо несолидно царю–то! – Царь Вавила остановился, хлопнул себя по лбу, да в терем кинулся – рубаху сменить, да корону от грязи отмыть. Там, пока сам в лохани вымылся, пока одёжу в порядок привёл, уж полдень наступил. Разодетый, при царской мантии горностаевой, в короне и со скипетром, торжественно вышел со двора и в гости направился – к дочери с официальным царским визитом.

А домовой, отбросив в сторону валенок, упал тут же, на крыше, и ну хохотать! Домовые – они проказливые, подшутить над хозяевами любят, да созорничать. Беззлобно, но порой от их юмора плакать приходится, пока разберутся, что к чему и поймут: домашний хозяин решил пошалить.

Вавила до терема младшей дочери дошёл, а к калитке протиснуться не может – столько народу собралось! Весь забор облепили, и даже, кто полегче, на деревьях сидят.

– Да что там такое делается? Неужто, зверем любуются? А ну, пропустите царя и батюшку хозяев дома сего! – крикнул Вавила, и уже тише спросил:

– А дизайн энтот хорош?

– Хорош, царь–батюшка, ох как хорош! – воскликнул рослый лукоморец, пропуская царя к забору.

Протиснулся Вавила в калитку, во двор вошёл и подивился: вокруг фонтанария стоят мраморные статуи, мужского и женского полу.

– Воевода, Потап! – Гаркнул возмущённый царь. – Где ты? А ну, поди сюда!

– А он дома с женой ругается, – ответил царю молоденький дружинник, не сводя глаз с изваяний.

– Ой, што деется, прям пыль до потолка стоит, как взъярился!

– Да тут кто угодно взъярится, – нахмурился царь.

– А я ничего, не ярюсь, – ответил парень, – напротив даже, радостно на сердце делается, как токма гляну.

Тут воевода из терема выбежал. Красный, гневные взгляды вокруг бросает. Дружинника будто ветром сдуло, испугался под горячую руку попасть. Потап – мужик большой, сильный.