К тебе будут приставать!

Карлсоном просветительская деятельность не ограничилась, разговоры вертелись вокруг множества тем. Бывает такое состояние, когда взгляд цепляется за что-нибудь, и озвучивается мысль, подхватывается, развивается, превращается во что-то новое, еще более интересное и все никак не заканчивается.

– Почему ты сам себе еды не наберешь? – поинтересовалась Аленка во время обеда, заметив, что Маду, как и утром, таскает у нее из тарелки вкусное.

– Я не могу, – как ни в чем ни бывало пояснил тот, с аппетитом уплетая кусок копченого мяса.

– Почему? – удивилась девушка, на всякий случай подвигая себе поближе тарелку. Не жалко, конечно, но выбирая еду на прожорливого джинна никак не рассчитывала.

– Не могу, – лучезарно улыбнулся Маду, завладевая второй тарелкой, где заманчивой горкой возвышались фрикадельки в соусе. – Пока не выполню твои желания – не могу полноценно общаться с материальным миром.

Аленка озадаченно посмотрела на джинна, пытаясь соотнести сказанное с увиденным.

– По-моему, сейчас ты вполне активно материально общаешься с миром, – выразительно произнесла девушка, намекая на исчезающие одна за другой фрикадельки.

– Это потому, что это твоя еда, – удовлетворенно сообщил Маду, с видимым удовольствием облизывая ложку.

– А не мою есть не можешь? – фыркнула Алена.

– Нет, – скорбно сообщил джинн, алчно поглядывая на оберегаемую девушкой тарелку. Так скорбно, что Аленка поспешила отгородиться рукой и недоверчиво уточнила:

– А как же шоколадная паста?

– Все просто: ты ее хотела, – торжественно сообщил Маду и поскоблил остатки соуса.

– С чего ты взял, что я ее хотела? – обалдело поинтересовалась девушка.

– Если бы не хотела, у меня бы не получилось ее взять, – пояснил Маду и со вздохом уставился на тарелку. Так демонстративно, что намек было невозможно не понять, но у Аленки в очередной раз пошла кругом голова, так что намек оказался не понят.

– Так, погоди-погоди! – девушка сжала пальцами виски. – Ты что же это – выполняешь мои желания?

– Ну да, – как само собой разумеющееся ответил Маду.

– Даже не высказанные?

– Ну да.

– Все? – с ужасом спросила Аленка, судорожно пытаясь припомнить, что она успела нажелать хотя бы с утра.

– Нет, только громкие, – успокоительно улыбнулся джинн. – Мимолетные желания – как мысли. Проскользнут – и не оставят ничего после себя. А есть желания как размышления – такие же основательные и глубокие, оставляют следы, которые можно считать.