К тебе будут приставать!

– Что, вообще все-все? И даже… личные? – девушка невольно порозовела, выдавив из себя вопрос. Признаться, самый волнующий на этот момент. Потому что если вспомнить ее утренние и не только желания… Ой, лучше не надо, лучше не вспоминать!

За спавшей с Маду (буквально на секунду) маской шутника физически чувствовались прожитые им тысячелетия и нечеловеческая сущность: абсолютно черный, чернее неба в пустыне, взгляд давил каменной плитой и одновременно вскрывал грудину острым ножом, чтобы с любопытством хирурга глянуть, как судорожно бьется сердечко глупой человечки.

У Алены перехватило дыхание, и горло сжало жалостью и мучительной безысходностью – словно она разом прочувствовала всю невозможность поступать так, как хочется, лишь усугубленную невообразимой силой исполнять желания. Причем чужие желания, желания хозяина, не играли особой роли в этой огненной бездне, лишенной свободы воли.

Джин моргнул и улыбнулся.

Краткий, как вспышка молнии, миг, и все вернулось на круги своя. Вернулись цвета – пальма вновь стала пыльно-зеленой, а не серой, а зонт над соседним столиком вернул бело-алую раскраску.

Вернулись звуки – смех, плеск волн, печальные вопли верблюда и гортанные перекрикивания местных. Вернулась возможность дышать, и судорожно забилось сердце, выплескивая в кровь адреналин и еще что-то, от чего все вокруг сделалось кристально-выпуклым, а в ушах зашумело.

Девушка схватила первый попавшийся стакан и осушила его одним махом, лишь бы избавиться от мимолетного прикосновения вечности, перебить его чем-нибудь земным, понятным, привычным.

Позже (хоть убей) не могла вспомнить, что же оказалось проглочено, но оно, определенно, помогло.

– Нет, личные не могу. Я как тот голубой джинн из ваших мультиков: не могу влиять на время и не могу влиять на чувства. Кажется, он еще что-то не умел, – Маду крепко «задумался» и воскликнул: – Вспомнил! Тот не мог воскрешать из мертвых, ну это и я не могу, а вот убивать – могу. Зато не могу путешествовать во времени.

Так что опять ваши мультипликаторы попали впросак.

Маду весело, словно ничего не случилось, болтал, а Алена постепенно приходила в себя. Очень хотелось задать глупый вопрос «Что это было?». Очень глупый, ведь понятно, что именно было. Она каким-то чудом умудрилась увидеть настоящего джинна, не того, что рассуждает о различиях между реальностью и мультиками, а сотворенного Аллахом, Иблисом, Черт-знает-кем – совершенно неважно, кем именно.