Деревянная шпага

Передо мной стоял Моруа с пустым пузырьком и лицом, которое пыталось сжаться в одну маленькую изюминку.

— Что это за дрянь? – укоризненно спросил Джузеппе и бросил на пол пустой пузырёк. – Фу!

Я увидел это и вспотел:

— Ты что натворил, идиот?!

— А что? – с вызовом ответил толстяк, переходя в контрнаступление.

Пару секунд я хлопал глазами и раскрывал рот, стараясь придумать короткое и ёмкое выражение, которое описало бы моё возмущение. Но на это не было времени, так что, схватив дневник Эмилии, я раскрыл его на первой странице и ткнул напарнику под нос.

— Ты, болван, выпил зелье памяти за пять песо! Теперь смотри и запоминай!

— Не буду я!.. – дёрнулся Моруа, но я отвесил ему затрещину, и стало ясно, что мне не до шуток.

— Смотри! – рыкнул я. — И запоминай!

— Но я ничего не понимаю!..

— И не надо! Просто пробегись глазами! И тогда я сам куплю тебе выпить!

— Так бы сразу, — буркнул Джузеппе и принялся за чтение.

За пять минут я пролистал дневник Эмилии от корки до корки, а затем на всякий случай повторил.

— Ну и что? – спросил толстяк, когда закончил. – Чепуха, это твоё зелье. Я ничего не помню. Обманули тебя.

— А ну-ка…

Я устроил Джузеппе экзамен, но тот и впрямь почти ничего не запомнил. Пять золотых монет были потрачены впустую.

В отчаянии я высказал всё, что думаю о нём и его ненасытной утробе.

— Ага, — согласился он без малейших признаков раскаяния. – Давай монету, ты обещал выпивку.

Я швырнул её в толстяка. Тот поймал подачку с тигриной грацией и довольный засобирался вниз, чтоб урвать кружку пива и облапошить-таки играющих купцов

Можно было бы, конечно, из вредности запретить ему спускаться, но мы только что преспокойно обошли полгорода, так что таиться не было особой нужды.

Поэтому, махнув рукой, я пожелал ему удачи и попросил позвать прачку.

Прежде, чем та пришла, я успел сходить вниз и вдоволь пообливаться из бочки нагретой на жаре водой, после чего вручил липкую от пота и бурую от пыли одежду пожилой женщине с морщинистым недовольным лицом.

Я вздремнул пару часов, а потом ещё какое-то время пролежал, зевая, ворочаясь, размышляя о завтрашней дуэли и всё больше погружаясь в уныние. Даже после уроков Анри я не был уверен, что переживу схватку с гвардейцами. К тому же я ни на секунду не верил в их громкие россказни о чести: с головорезов короля станется просто пырнуть меня кинжалом или напасть всем скопом, если станет ясно, что дуэль поворачивается не в их пользу.