Деревянная шпага

В то мгновение я был сконцентрирован на собственном выживании, и от этого дела меня не могло отвлечь ничто, даже осознание того, что мы взмыли на головокружительную высоту и висим в глубоком синем небе, а под нами растекается рыжей кляксой Сен-Пьер, за которым в едва заметной дымке безуспешно пытается спрятаться океан.

Закладывая вираж и уводя метлу вниз, я сумел краем глаза увидеть преследователей: не меньше десятка колдунов неслись за нами, выстроившись клином, как стая журавлей. Огромных, злых и вооружённых журавлей, желавших нас прикончить.

Я вилял, крутился и петлял, как убегающий от гончих заяц, в то время как воздух вокруг нас трещал, шипел и звенел от пролетавших, к счастью, мимо заклятий.

Так не могло продолжаться вечно, и хорошая идея спуститься пониже, чтоб затеряться на улицах, пришла мне в голову одновременно с пониманием, что я могу особо не осторожничать: какие бы финты я не выделывал, неведомая сила крепко прижимала меня к седлу, не давая вывалиться. Часть этой силы влияла и на Моруа, иначе толстяк и двух минут не продержался бы у меня на закорках.

Колдуны подобрались так близко, что я слышал их тяжёлое дыхание. Ещё немного – и они смогли бы ухватить меня за плащ, но тут я резко выпрямился в стременах и натянул поводья, остановив метлу и позволив громилам в мантиях проскочить дальше. Отдавшись на волю земного притяжения, я подождал, пока «нос» метлы опустится и будет нацелен вертикально вниз, а затем пришпорил помело, направляя его со всей возможной скоростью прямо в земную твердь.

Волшебники, чертыхаясь, разворачивались и устремлялись за мной. На их стороне были опыт полётов и знание возможностей мётел, поэтому они быстро нагнали меня, но на моей – играли отчаяние и хитрость, так что я совершил очередной финт и помчался по городским улицам, сшибая с прохожих шляпы и разоряя высокие причёски.

Колдуны прекратили стрелять: боялись попасть в горожан — и теперь, к моему огромному облегчению, могли лишь кричать нам вслед всяческие оскорбления, когда мы с Моруа резко поворачивали, раз за разом оставляя погоню в дураках.

Влево!

Вправо!

Снова влево!

Резко взмыть вверх, увернувшись от арки!

Опять вниз, едва ли не задевая подошвами булыжники улиц и площадей!..

Мы метались по городу, как коты, удиравшие от стаи бродячих собак.

Люди и лошади, заслышав нас, разбегались в стороны — либо, если останавливались и начинали озираться, получали по голове сапогом или стременем.

— Чёрт!..