Деревянная шпага

— очередной поворот чуть не стоил мне сломанной шеи: мы врезались в телегу с апельсинами, и спелые плоды брызнули в разные стороны как картечь. Только я успел прийти в себя, как вновь пришлось отчаянно маневрировать: нас зажало на узкой улице, полной людей, лотков и повозок с товарами, над которыми буквально в паре метров висела парусиновая «крыша» и коварно натянутые под ней верёвки.

Чтобы проскочить, не задев их, мне требовалось чудо — и его, разумеется, не случилось.

Я налетел горлом на первую же верёвку, после чего не принимал активного участия в собственной судьбе, больше переживая из-за темноты в глазах и боли: ощущение было такое, словно меня решили повесить, но на полпути передумали.

Когда я смог открыть глаза, то обнаружил, что полёт продолжается, я весь перемазан в помидорах и обёрнут в цветастую шаль, а поводья перехватил Моруа, который и управлял метлой, при этом ни на секунду не прекращая вопить.

Впрочем, последнее ни капли ему не мешало и рынок быстро остался позади. Мы продолжали удирать, петляя и меняя направление до тех пор, пока метла не задёргалась и в конце концов не опустилась на землю.

Стало очень-очень тихо, настолько, что я слышал, как жужжит пчела, деловито изучавшая куст жасмина.

Моруа молчал, но не разжимал рук и ног, и я испугался, что его убили и мёртвая хватка была буквально мёртвой, но тут Джузеппе застонал и свалился в дорожную пыль.

— Как ты? — встревоженно спросил я, но толстяк в ответ лишь натужно закашлял, будто желая вывернуться наизнанку, и вдруг исторг из себя маленький золотистый шарик.

— Это ещё что такое? — я удивился.

— Да если б я знал… — Моруа уселся на земле, снял шляпу и вытер ей рот. — Что-то с рынка. Ох… — к моему ужасу, он потянулся к шарику и принялся его рассматривать. — Неплохо! — в его глаза вернулся прежний маслянистый блеск. — Интересно, сколько за него могут дать?..

Глава 15

Мы бросили метлу в ближайшие кусты и поспешили покинуть место, ставшее вдруг негостеприимным.

В этой части Сент-Пьера я раньше не бывал и, судя по всему, ничего от этого не потерял.

Я даже не мог сказать, покинули мы город или находились в его черте, поскольку всё вокруг больше напоминало деревню, причём далеко не самую зажиточную.

Крытые соломой покосившиеся дома и дырявые заборы, за которыми устало ковыляли тощие куры и простирались бескрайние огороды с богатым урожаем сорняков, наводили на меня тоску, а кучка местных, вылезших поглазеть, кто это в прямом смысле свалился с неба, вызывала тревогу.