Деревянная шпага

— Мы и не хотели выходить, просто гуляем…

Королевская конница не была древним праздником.

Кроме того, она не была ни овеянной традициями, ни священной.

Её отмечали всего лет десять или около того, но успели полюбить — не в последнюю очередь благодаря тому, что его величество не экономил на народных гуляньях и щедро посыпал золотом любые начинания, связанные с празднованием.

Немного расскажу предысторию на тот случай, если вы с ней не знакомы: первая королевская конница состоялась в год, когда ди Беневетто закончил отвоёвывать у марисков древние земли Сент-Пьера.

Война, длившаяся более двух сотен лет, завершилась, и это надо было отметить соответствующим образом. Сценарий первого празднования стал каноном, и его лишь развивали, ничего кардинально не меняя.

Главным событием было грандиозное шествие: смесь карнавала, театра и военного парада.

За чертой Сент-Пьера на огромном поле построили настоящую деревянную крепость, и вокруг неё, словно сам собой, возник яркий, пёстрый и многолюдный ярмарочный городок.

В день праздника, в три часа пополудни его величество выехал из ворот крепости на великолепном, будто вырезанном из мрамора, белом коне, украшенном разноцветными лентами. Король был одет в длинное белое с золотым женское платье, а лицо его скрывали капюшон и золотая маска Печали.

Со шпиля крепости демонстративно скидывали золотого льва и водружали половинку солнца — символ марисков.

Аналогия была очень прозрачная: двести лет назад далёкий предок Альфонсо XIII, проигравший решающую битву, был вынужден спасаться, переодевшись в женское платье.

Монахи, идущие перед процессией, разбрасывали лепестки вероникиных слёзок — маленьких голубых цветочков.

Рыцари ехали рядом, склонив головы. Разумеется, кони у них были похуже, а бутафорские доспехи — не такими роскошными, как одеяние его величества.

За ними следовали плакальщицы в чёрных балахонах, воющие и посыпающие себя мукой, изображавшей пепел, и оркестр, выдувавший из труб и литавров самые грустные звуки, на которые в принципе была способна медь.

Полюбоваться шествием тогда вышел весь город: жители плакали от избытка чувств, махали вслед его величеству и рыцарям и кричали всякие ободряющие глупости, либо просто стояли с раскрытым ртом, поражённые великолепием зрелища.

Король проезжал через наряженный в честь праздника город, сопровождаемый безграничным восхищением.