Деревянная шпага

По дороге я просмотрел письма и сходу почти не нашёл отличий. Ничего не бросалось в глаза, почерки совпадали. Единственное, за что зацепился мой глаз, — письма Эмилии. Их было не семь, как раньше, а восемь. Но определить, какое из них поддельное, я не смог бы при всём желании: они даже пахли одинаково, какими-то свежими цветочными духами.

Я сообщил об этом Моруа. Тот хмыкнул:

— Надо же… Почерк совпадает, говоришь? В Коллекторах такой мастер бы озолотился.

Я усмехнулся:

— А что, если это написала Эмилия?..

Шутка Джузеппе не понравилась, и он надулся.

Впрочем, как знать? Может быть это не такая уж и шутка. Всё, что было мне известно о шпионских играх, я почерпнул из книг про Д’Арнуццо, а тамошние персонажи умирали и воскресали подчас самым невероятным образом. Вдруг Эмилия не умерла? Что, если она выпила какое-то чудодейственное зелье, заставившее её крепко-крепко заснуть?

Мой внутренний рационалист язвительно подсказал, что рана на теле была вполне настоящей и из неё вытекло так много крови, что никакое зелье бы не помогло.

Словом, внутренний рационалист совсем меня застыдил, и пришлось отказаться от этой мысли, хотя сюжетный поворот получился бы неплохой.

Взобравшись на первый холм, мы обрадовались, увидев в низине апельсиновый сад. Среди деревьев, высаженных ровными, как по линейке, рядами, я не заметил ни одного человека, и мы воспользовались этим: я сорвал с дерева парочку плодов, а Моруа от жадности набил ими до отказа карманы и сумку, а то, что не поместилось, сложил в подоле рубашки.

Вскоре ему стало тяжело, но врождённая алчность не позволяла выкинуть добычу, поэтому он принялся с остервенением поедать апельсины и съел почти все, после чего немедленно покрылся красными пятнами.

Добраться до города на своих двоих оказалось самой сложной задачей — там мы быстро нашли постоялый двор и наняли сонного лохматого извозчика, доставившего нас к имению ди Беневетто.

Его преосвященство работал в летней беседке посреди сада. Она была окружена в равной степени благоухающими розовыми кустами и гвардейцами в серых плащах, которые настороженно отслеживали всех, кто осмеливался приблизиться, вплоть до мух и бабочек.