Деревянная шпага

Ясно?

Громила кивнул и шагнул ко мне, протягивая чудовищную лапу, назвать которую рукой не повернулся бы язык даже у его близких и любящих родственников.

Я инстинктивно отшатнулся, но отступать было некуда: спина упёрлась в подсвечник.

На лице волшебника расплылась довольная улыбка, но просуществовать ей было суждено недолго: я ухватился за позолоченный столб и напряг все силы, чувствуя, что ещё немного и жилы порвутся. Медленно, как подрубленное дерево, подсвечник начал падать, осыпая всё вокруг горящими свечами и маслом из лампадок.

— Эй! Эй! А-а-а! — одежда одного из колдунов запылала мгновенно, как высушенный стог сена. Бедолага помчался прочь, размахивая руками, и брызги горящего масла сразу же попали на висящий рядом пыльный гобелен…

Я впервые видел, как хаос воцаряется с такой быстротой.

Паломники в один голос завопили и бросились к единственному выходу – одному из боковых, потому что центральные ворота, самые широкие и высокие, были закрыты: их надлежало отворять лишь по большим праздникам или в честь визитов крупных церковных иерархов.

Меньше минуты понадобилось пламени, чтобы распространиться по вымпелам и гобеленам.

Я отбивался от волшебников каким-то позолоченным шестом, что напоминал вешалку из королевских покоев: с львиными лапами внизу и лилиями в навершии. Колдуны сперва наседали на нас с Моруа, но, заметив, что весь потолок над ними пылает, мгновенно ретировались, оставив полуживого Иоанна. Янтарь же куда-то пропал, словно растворился в дыму, что теперь вонял не смолой, а гарью и сажей.

— Уходим отсюда! – я поддержал Иоанна. Джузеппе, промедлив секунду, присоединился:

— Только возни с ним не хватало…

Возле выхода собралась плотная чёрная толпа: люди испуганно гомонили, и возникавший в итоге звук был похож на их общий стон боли.

— Тут не получится! – крикнул я. – Есть другой выход?

Священник прохрипел:

— Надо открыть ворота… Отнесите меня! Я знаю, как открыть засов, я служил в соборе!

Мы потащили священника к центральному входу, в то время как с потолка падали горящие куски ткани и хлопья пепла.

Проход был перегорожен дурацкими бархатными шнурами, в которых мы сослепу чуть не запутались – из-за дыма мы не могли ни видеть, ни дышать.

— Вот он! – Иоанн ткнул пальцем в засов размером с хорошее бревно. – Сейчас… — рядом с воротами было три небольших гравюры на круглых золотых бляшках.