Деревянная шпага

Фиал погас, но в туннеле был заметен дёргающийся, будто припадочный больной, свет факелов. Я различил два голоса и плеск воды. Кажется, они удалялись.

— За мной! — Крысёныш помчался вперёд. Моруа при этом болтался у него на руке, как брелок.

Не прошло и минуты, как мы нагнали странную парочку: лысого старика, напудренного, напомаженного и одетого по моде прошлого века — в длинный камзол, пышный кружевной воротник, обтягивающие чулки из белого шёлка и высокие ботинки, и огромного усача в безрукавке в чёрно-белую полоску и чёрном берете.

— О, друг мой, милый ле РаттЕ! — старичок поплясал на месте, разбрызгивая воду подошвами тяжёлых башмаков, и сделал книксен. — Вы получили наконец свободу! Вас видеть пред собою очень рад я! Отрада для сердечка моего!

Крысёныш ощерился:

— Не сомневаюсь. Не изволите ли вы отдать мне кошель?

— Навязчивость мне отравила радость.

Я почему-то ждал, что Крысёныш тоже начнёт изъясняться белыми стихами, но тот не собирался подыгрывать.

— Вы что-то напутали, любезнейший, эти деньги — мои. Я заработал их своим трудом!

Старичок обратился к несуществующей публике:

— Быть может, я расстрою, вас, друг мой, но воровство — не труд и не работа!.. Ах, какая строчка пропадает! — он так опечалился, что не услышал аплодисментов, что заговорил, как нормальный человек.

— Таков уж мой способ зарабатывать, — пожал плечами Крысёныш. — Ну же! Давай сюда, не трать время. Нас больше.

— Ах, друг мой, может, больше вас, но Теодорих стоит пары дюжин! — старик повернулся к миму и похлопал его по плечу. — Вперёд, мой друг, вперёд, мой верный воин! Прикончи их и дело заодно!..

Мим молча кивнул и двинулся к нам, хрустя костяшками пальцев.

Несмотря на опасность ситуации, я почувствовал себя обманутым: он даже не попытался изобразить, будто притягивается к нам по невидимому канату.

Джузеппе навёл пистолет, который сжимал в руке всю дорогу, и спустил курок, но вместо выстрела послышался лишь жалкий щелчок.

«Порох отсырел!» — догадался я и понял, что будет лучше сделать пару шагов назад.

Первым под удар попал Моруа.

И было бы странно, если бы он не попал, ведь Крысёныш схватил Джузеппе подмышками и приподнял, заслоняясь им, как щитом.