Деревянная шпага

Возможно, никто не узнает этого, но вам, как честному молодому человеку, от этого будет не легче.

— Ваше преосвященство! — влез де Труа. — При всём уважении, я не слышу вопроса! Посмею предположить, что его величество не захочет ждать, пока вы закончите свою проповедь!

— Вопрос в том, готовы ли вы взять на себя такой груз? И можете ли перед лицом короля поклясться, что ничего не знаете о нападении на моё имение? Да или нет?

Капитан снова заволновался:

— Это уже три вопроса!

Ди Кастильо помотал головой, не поднимая глаз, словно пытаясь отогнать наваждение.

— Нет, — тихо произнёс он.

Всего на мгновение Энрике потерял контроль над лицом и стал похож на ощерившегося зверя. Его вид не сулил бедняге ничего хорошего.

— Что-что вы сказали? — переспросил король.

— Я не могу поклясться. Мне… Мне кое-что известно.

— И что же? — все в зале почувствовали себя неуютно, когда услышали голос короля. Казалось, даже птицы в саду перестали петь: установилась такая противоестественная тишина, будто всех нас накрыло огромной подушкой.

— Энрике предлагал и мне присоединиться к налёту на имение его преосвященства, — юноша едва не всхлипывал. — Чтобы убить его и поквитаться с его людьми за унижение, отомстить за смерти Хуана и де Лакруа… К тому же за это обещали неплохие деньги: дюжина песо на человека. Но не вышло — меня поставили в караул.

— Так-так-та-ак… — протянул король, нехорошо прищурившись. — А кому ещё он предлагал это сделать?

— Не знаю точно, но мне говорили, что несколько наших согласились.

— Имена! — громогласно потребовал король.

— Я не знаю их, ваше величество, клянусь! — на ди Кастильо было больно смотреть. Под взглядами короля, Энрике и де Труа он съёжился, как забытое на солнце надкушенное яблоко, и отчаянно потел.

— Отлично! Просто прекрасно! — его величество затрясся от гнева, отчеканил три шага к слащавому драгуну и отвесил ему звонкую пощёчину обратной стороной ладони. — Это за твою ложь, мерзавец! Кто платил вам? Откуда взялись деньги? Отвечай!

— Ваше величество, — забормотал Энрике, — я понятия не имею, что происходит, я и помыслить не мог…

В дверях возникли те же стражники в церемониальных жестянках.

— Ваше величество! — поклонился один. — Кого мы должны арестовать?

Моё сердце пропустило удар.

— А разве неясно, болваны? — рявкнул его величество.