Деревянная шпага

«Сама покорность», — с неудовольствием подумал я.

— Мы не успели начать драку, как появились колдуны, вызванные господином Дюфоном, чтобы сорвать поединок. Нас окружили, Дюфон дёрнулся, грянул выстрел и… — грусть омрачила прекрасное лицо, голос дрогнул, — и Хуан погиб ужасной смертью прямо у меня на руках. Он принял чужую пулю…

Ди Беневетто понял, что дело поворачивается скверно, и поспешил вмешаться:

— Ваше величество, я узнаю обо всех подробностях той дуэли и проведу подробнейшее разбирательство.

— Уж проведите! — насупился король.

Я чуть не сгорел со стыда.

— Мы обязательно накажем виновных, ваше величество, — пообещал герцог. — Кстати, о разбирательстве. Можно ли уточнить у господина Энрике, действительно ли его не было в моём доме той ночью?

— Вне всякого сомнения, ваше преосвященство.

За моей спиной раздался шёпот:

— Смотри-ка даже не краснеет.

— Но мои люди говорят, что видели вас, — продолжал атаку архиепископ.

Драгун пожал плечами:

— Не могу ничего сказать на это. Возможно, ваши люди ошиблись. А может быть, просто нашли удобный повод, чтобы оговорить меня. И, разумеется, бедного ди Кастильо, — Энрике бросил быстрый взгляд на парня. Тот опустил голову.

Де Труа слушал разговор и сиял, как начищенная серебряная ложка.

Но ди Беневетто – как по мне, удивительно спокойный – продолжал гнуть свою линию:

— Где же вы были в ночь нападения?

— Спал, — драгун развёл руками.

— Кто-то может это подтвердить?

— Увы, ваше преосвященство, — развёл руками Энрике. — Я сплю один.

За моей спиной прозвучало очень саркастическое «хм».

— И про атаку на моё имение вы не знали?

— Не знал, — Энрике хлопал честными-честными глазами.

— И ещё вы полагаете, что мои люди солгали, собираясь подставить вас под удар?

— Мне это показалось очень вероятным, — драгун почуял неладное и принялся юлить.

— Хорошо, — улыбнулся ди Беневетто и повернулся к королю. — Ваше величество! Вы позволите задать пару вопросов ди Кастильо?

При этих словах юноша дёрнулся так, будто к нему кто-то подкрался и крикнул на ухо.

— Вы надеетесь, это что-то изменит в судьбе ваших разбойников? А, впрочем, — король энергично махнул пухлой ладошкой. — Делайте что хотите! Не хочу, чтобы потом говорили, что я не дал высказаться кому-то. Не зря же меня называют Альфонсо Справедливым.