Деревянная шпага

Правда, после того как Анри произнёс последнее слово, в мою голову начали закрадываться подозрения: брать в охрану меня, когда в имение прибыли две сотни опытных кавалеристов, было очень странным решением.

— Ох, что вы за люди-то такие, — рычал командир по дороге. — Наказание одно. Неряхи! Бродяги! Посмотрите на себя, все в пыли!..

Я хотел было заметить, что мы вообще-то провели весь день в седле, но осёкся: оправдываться и тем более возражать любому вышестоящему всегда значило навести на свою голову ещё большую бурю.

— Виноват! Исправлюсь!

— Да где уж… — сменил Анри гнев на милость. — Так! Минут десять у нас есть, — мы остановились у казармы, к которой на наших глазах подъезжал экипаж архиепископа. Следом конюхи вели осёдланных лошадей. — Быстро! Квартирмейстер даст вам чистую одежду, ваксу и оружие.

Моруа расстроенно покосился на булаву.

— Не зли меня! — громила пресёк бунт на корню. — Бегом!..

Времени хватило с лихвой: мы в мгновение ока разделись догола, окатили друг дружку парой вёдер ледяной воды из бочки, вытерлись чистой холстиной и надели свежее, хоть и слегка застиранное исподнее, рубашки, мятые шляпы и одинаковые, до колен, штаны.

Сапог нам никто не выдал, поэтому пришлось усердно работать щётками, возвращая обуви хоть какое-то подобие чистоты.

Мне дали старую шпагу с шатающейся рукоятью, а Моруа квартирмейстер торжественно вручил его саблю. Джузеппе, считавший, что его любимая игрушка безвозвратно утеряна при пожаре, обрадовался ей, как богатому родственнику при смерти.

Увидевший нас Анри скривился, но ничего не сказал. Впрочем, ему и не требовалось: молчание было более чем красноречивым.

Я устало взобрался в седло и занял своё место среди других всадников. Удивительно, но после долгой дороги они выглядели свежее и чище, чем мы.

Анри сел в экипаж к архиепископу, а Моруа усадили возле кучера, хотя Джузеппе порывался поехать на ослике и огорчился, когда ему не позволили.

Раздалась команда к отправке, щёлкнул кнут — и наша процессия тронулась.

Либо мы снова торопились, либо ди Беневетто в принципе был большим любителем лихой езды, но неслись мы как угорелые и добрались до дворца совсем скоро.

Ситуация повторялась: мы спешились и последовали за архиепископом, что бодро взлетел по лестнице и помчался через весь дворец, поддерживая полы сутаны.

Зал, где мы очутились, был поменьше, но куда роскошней, чем тот, где я уже побывал.