Деревянная шпага

— Да! К тому же у нас нет оружия, и если мы кого и ограбим, то только кого-нибудь, кто слабее нас!

Джузеппе закатил глаза:

— Так в этом же весь смысл, идиот!

— В любом случае, — не сдавался я, — пока ты найдёшь кого ограбить, может наступить утро, и нас снова схватят!

— А если мы явимся сами, нас и искать не понадобится!

Как бы Моруа ни сопротивлялся, я видел, что его привлекает идея заглянуть домой — но, как я подозревал, не из-за денег и сабли, а ради жгучей хозяйки.

— Соглашайся. Пока ты споришь, мы могли бы уже идти к цели.

— Ну, может и так, может и так… — задумчиво протянул Моруа, но тут же надулся: — Но мне это не нравится.

Я лишь отмахнулся:

— Тебе вообще ничего не нравится.

Мы прошли по тёмным улицам, стараясь прятаться в тенях, замирая при появлении прохожих и до смерти пугаясь, когда из-за забора на нас начинала лаять какая-нибудь дворняга.

Высокую каменную ограду пансиона мы обошли со всех сторон, пытаясь выяснить, не следит ли за ним кто-нибудь, но не обнаружили никаких признаков этого – темнота, пустота и тишина.

Я собрался было идти к воротам, но Моруа остановил меня, сказав, что есть идея получше.

Он вплотную подошёл к увитому плющом забору. Я успел предположить, что толстяк планирует лезть наверх, и приготовился повеселиться, но Джузеппе запустил руки в плотный зелёный ковёр, и я услышал стук по дереву — два длинных, два коротких.

Лязгнул невидимый засов, скрипнули невидимые петли.

— Кто это?.. — судя по голосу, это была хозяйка пансиона, причём весьма взволнованная.

— А разве ты ещё кого-то научила этому стуку? — ухмыльнулся Моруа.

— Конечно же нет! Ох, святой Иона, какой же ты дурак!.. Проходите скорей!

Чтобы пройти через потайную дверь, мне пришлось пригнуться, а вот Моруа с его ростом прошёл без всяких проблем и сразу же угодил в жаркие объятья хозяйки. Я запер дверь и, обернувшись, почувствовал себя чрезвычайно неудобно, глядя на то, как они страстно целуются в неровном свете свечи.

В тесной комнатке шириной с коридор было бы тесно и двоим, так что я буквально не знал, куда себя деть.

— Луиза, любовь моя… — бормотал Моруа.

— Джузеппе, любимый мой… — отвечала женщина, впиваясь в губы толстяка.

— Ты же не думала, что я тебя оставлю?..

— Я так испугалась…

— Ну что же ты…

— Ох, святой Иона…

В их фразах был явный перебор с многоточиями, но гораздо больше в них было чмоканья и чавканья.