Полумейстер

он отступал, громила приближался, всё ближе, всё крупнее — да есть ли люди такого роста, он же больше, чем Ходор... только пару секунд, и он сообразит.

«Макара. Макара должна быть где-то здесь. Жойен заснул в другом крыле, но Макара осталась в саду. Мне бы только пару секунд, мгновений, боги, пожалуйста... не для меня, для Сансы...»

— А ты неплох, — прорычал громила. — Я девок предпочитаю, как вот эта, рыжая. Не дал мне поразвлечься... — он бросил Сансу на траву. — Так я с тобой оттянусь, а потом и с ней.

Визерис засунул пальцы в рот и громко свистнул, и приготовился терпеть. Пускай, пускай — его позор и боль купят те самые секунды, и Санса будет спасена, громила Макаре по зубам, в нём много мяса.

Рыжая молния пробила темноту, ударила в лицо громилы, растеклась пятном.

Птица? Бабочка?

Громила заревел, пытаясь оторвать от своего лица вцепившееся нечто, Визерис кинулся к Сансе — поднимать, пока тот занят, оттащить в сторонку. Секунда, три, десять... наконец, пятно оторвалось, упало, отброшенное.

В ногу ему вцепились зубы львоящера и выдрали немалый кусок.

Когда всё стало тихо — громила ухромал навстречу Джону и страже, Сансу подобрали слуги, Призрак и Леди кое-как пришли в себя и взяли троих бандитов — Визерис, побеждённый стыдом от своей бесполезности и эхом страха вернулся на место боя. Он хотел найти, кто его спас.

Искать пришлось недолго. Он вылетел навстречу, пища от радости и боли — пытался вылететь, но не смог, крыло было помято.

Они бежали друг другу навстречу, Визерис — и крохотный, оранжевый как солнце и апельсины Дорна, сияющий во тьме, его дракон. Его... его... «Шиповник».

36. Камни драконов

На острове везде драконы. Камень — Драконий, Драконья гора, Драконий Порт и залив тоже Драконий. И речка их. И статуи. И украшения на каминах и дверях. Только сад был не драконий, а Эйгонов. Папа говорил, Таргариены были увлечены собою, как жених — невестой, когда тут строили.

Как можно об этом забыть во времена, когда драконы были ещё живы — Ширен не понимала, но если папа сказал, значит так и было. Папа никогда не врал.

Но папа опять уехал в столицу, и мама опять пригласила в дом Красную Женщину. Мейстер Крессен и Ширен её не любили и очень радовались, когда на папу нашло странное и он её выгнал — а потом выгнал ещё раз, когда пришёл в обычное расположение духа.