Полумейстер

* * *

— И всё-таки, ты веришь в чудеса, — Эллария запустила руку в волосы Оберина, перебирая жёсткие чёрные пряди — и белые, уже немало белых. Времени никого не жалко, оно бежит, бежит...

— Я ни во что не верю, — ответил тот, ловя её руку, целуя в запястье. — Кроме себя и Дорна. И тебя, любовь моя.

— Не веришь, но ты их взял, — она указала взглядом на сундук, стоявший в углу каюты.

Оберин сам не знал, зачем. Зачем пробрался в Копьё, зачем украл их. Зачем грузил тишком, как контрабанду — да контрабанда они и есть.

— Из Эссоса прислали вести, — сказал он. — Визерис мёртв, его сестра — невеста дотракийца. Похоже на правду.

— Больше, чем то, что он нас ждёт у места смерти Рейегара, это ты хочешь сказать? — рассмеялась Эллария невесело. — И всё же мы плывём туда, и везём...

— И везём. Если вдруг — паче чаяния, вопреки всему нормальному и разумному — это окажется Визерис... они принадлежат ему и его сестре. Элия бы так хотела. Если не её детям, то детям Рейллы.

Забавно: «детям Рейллы».

Рейегар... Рейегар — сын Эйриса. Сын своего отца.

— Он мёртв, Оберин.

— Другие живы.

— Пока что. Я слышала в порту, что в Приречье свирепствуют бандиты. Без знамён, но среди них видали Гарцующую Гору, — она задумчиво погладила любимого по животу. — А может, не только его. Как знать.

— Где один мясник, там и другой, — отозвался эхом Оберин. — Где один мясник, там и другой. Езжайте вперёд меня, любовь моя, Эллария. Ты, Артас и Сарелла. Если вы встретите... претендента и опознаете.

— Пообещай, — сжала она его запястье, впилась ногтями в кожу.

— Я обещаю.

* * *

Кет стояла на крыльце, вцепившись в резное перильце, и смотрела на сына.

На сына, стоявшего, обняв девочку Дени — промокшую насквозь и закутанную в брачный плащ.

— Никто не посмеет осудить нас, мама — сказал ей Робб, показывая на ладони ящерку. — Это дракон, моя жена — Таргариен, мы принесём нашему дому честь и славу, мы завершили пакт Льда и Пламени...

«Безумие.»

Ящерка — дракончик, крохотный, но дракончик, с крыльями, когтями, зубастой пастью — смотрел на Кет беззлобно и доверчиво, как малый ребёнок.

— Никому не говори, — она была спокойна, спокойна как вода и холодна как лёд. — Молчи.