Полумейстер

Позволяет помыкать собою всякой черни, ворам, насильникам и жуликам.

— Ты не поймёшь, — сказал он хрипло.

— А ты попробуй объяснить, — ответил Донал. — Молчать не дело. Я, конечно, не септон, но душу облегчить можно и брату по вере, вроде так?

— Так, — Джейме не был уверен, что на самом деле верит, не знал, как это делать. Но он старался. Неведомый и Мать взяли его на поруки, в конце концов.

— Я любил её. Как самого себя и больше. Мы целое, разбитое на две части. Мы хотели быть целым. Я должен был жениться на ней.

— Разве? — Донал прищурил левый глаз.

— Таргариены были.

— Разве? — повторил тот, заставив Джейме задуматься.

Джейхейрис унизил Алисанну, приведя в постель чужую женщину и не позволив Рейнис наследовать. Эйгон II втянул жену в свою войну, не защитил её от беды, не утешил в её горе, не исцелил в болезни. Третий... поломанный король едва ли мог дать кому-то хоть какое счастье. Бейлор Благословенный боялся женщин, Эйгон Недостойный — и вовсе ненавидел сестру-жену.

— Ты прав, — неохотно признал он поражение. — Но мы были бы. Наверное.

Донал покачал головой.

— Ты не волнуйся, сьер Джейме, — мудро сменил он тему. — Просто сейчас Дозору руки нужнее, чем клинки. А как одичалые опять начнут наглеть — тебя припомнят, не сомневайся. Пойдёшь за Стену в числе первых. А пока работай. Вам, лордам и сьерам, не мешает. Узнаете зато, чем люд живёт, который не вы.

Джейме молча налёг на ручки мехов.

Донал был прав. Не прошло и двух недель — мучительных недель, с мозолями и болью во всех костях — как лорд-командир Мормонт вызвал его в светлицу.

— Бенджен Старк пропал, — сказал он прямо. — Ты лучший воин, который у нас есть, сьер Джейме. Ты возглавишь партию разведчиков. Дам тебе хорошего проводника, пойдёте искать их следы.

«Наконец-то», — пела душа и тело, и даже снег и слякоть не мешали им петь. И шепоток ворон-разведчиков.

Ночью у костра он задремал, выпив кружку сидра — захмелел с пары глотков, непривычно. Должно быть, сидр перебродил. Стал крепче нужного. Вороны каркали вокруг — он не совсем разбирал их карканье. «Цареубийца и сестроёб, несёт несчастье», — что-то такое.

Он проснулся привязанный к берёзе. Рядом — никого.