Полумейстер

хотя, конечно, ничего хорошего он не сказал.

— Бастарды от брата и сестры, Кет, как это вообще возможно? Тайвин вообразил себя Эйрисом Безумным? Свихнулся от вседозволенности?

Жена задумалась.

— Он точно знает, — сказала она наконец. — Тайвин Ланнистер известен тем, что правит железной волей и железной рукой, и свою семью считает лишь чуть получше простонародья. Мне жаловалась Дженна, — пояснила она, — его сестра. Каждый шаг — ворон, каждое решение — согласовать, даже рожать без его ведома нельзя. И если так он тиранит давно замужнюю сестру, то уж детей — тем паче, верно?

— Верно.

— Содействие в измене, — мрачно согласилась Кет. — И если карлик тоже... — она замялась. — Отче Небесный, я чуть не сказала «покрывает сестру», и поняла, как это мерзко, двусмысленно звучит. До чего мы дожили!

Нед молча её обнял, поцеловал в высокий, всё ещё гладкий лоб. Его жена, его сокровище, его южная сказка. Уже не сердится, не смотрит холодными глазами-льдинками. Снова пахнет летом и осенью, и рыжей листвой, и красным яблоком.

— Пообещай, что когда Робб сможет управляться здесь сам, ты выедешь в столицу? — попросил он.

* * *

Санса не то чтобы делала вид, что Визериса не существует; она была выше подобных детских выходок. Нет, она послушно посещала уроки, отвечала, извинялась за ошибки... но что-то невесомое, неуловимое исчезло, и от этого было немного больно.

— Вы помиритесь, — сказала Дени. — Она поймёт, ты только объясни.

Она сидела с ним рядом на крыльце курятника, глядя, как хохлатки квохчут и клюют зерно.

— Я пробовал, — ответил он. — Мейстер Лювин сказал, что куры — ближайшие после виверн родственницы драконов, — вдруг вспомнил он. — Странно, правда?

— Наверное. Как я без тебя буду, совсем одна?

— Не знаю. Но надо привыкать, нет? Я ведь не всегда... валар моргулис, всё такое.

— Моргулис, — согласилась Дейнерис. Им ли не знать. — Но всё равно. Пока ты жив, я хочу быть рядом.

— Наверное?

Она молча огладила себя по волосам вместо ответа. Он опустил глаза. Да, замуж — это дети, и эти дети могут получить в наследство белые волосы, лиловые глаза и смертный приговор.

— Прости. Когда я убегал сюда, я не подумал.

— Ты подумал. И ты был прав. У меня здесь есть друзья, почти семья. Есть дом. И даже если придётся остаться старой девой или стать чьей-нибудь любовницей, пить лунный чай...