Полумейстер

«Здесь решено, что дальше?».

Дальше был Узурпатор. Узурпатор, как выяснилось, ненавидел узурпаторшу — ещё бы, она Ланнистер — и собирался с ней развестись. Ежу понятно, что с такими планами он или разведётся здесь, или не доживёт до столицы, и в любом случае будет война.

«Нет ничего хуже войны».

Война — это огонь и дым, убитые дети и опозоренные женщины.

Король Визерис не хотел войны.

Он хотел мирно жить на Севере, воспитывать детей и смотреть, как они превращаются в юношей и девушек, в мужчин и женщин, в лордов и леди.

Он хотел утром и вечером преклонять колени перед Матерью и видеть в её лице то Элию, то маму. Он хотел однажды проводить Сансу к её супругу и улыбнуться вслед печально и радостно, запечатывая в сердце свою любовь и всё то счастье и горе, которые она ему принесла.

И если уж приходится ехать назад, на Юг, в столицу — в Красный Замок, который он помнил слишком хорошо (и часто видел в кошмарах), к улицам, орошённым кровью Элии и её детей, — то только ради того, чтобы проклятый город не стал кошмаром для дорогих его сердцу старкушат.

Впрочем, если — когда — будет война, им только сильнее понадобится Верис-полумейстер, разве не так?

Он вздрогнул и сел в кровати. Война, столица, король, развод...

...он знал, что делать.

Воронья башня была недалеко, мейстер Лювин уже спал и не проснётся ещё пару часов. Конечно, напрямую письмо не послать, но напрямую и не надо — передадут. Дорнийский ворон недовольно каркнул, но спорить не посмел, расправил крылья и улетел, унося в сторону Звездопада частично шифрованное послание:

«Оберину Мартеллу», — гласил адрес.

И шифром: «Встретимся у Рубинового Брода по важному делу — В.Т.»

11. Принудительный отдых

Утро началось с того, что Визерис заметил, что мир вокруг словно окутан лёгкой дымкой. Привычные предметы теряли границы, расплывались один в другом. Цепь сливалась с серой тканью мейстерской мантии, оконный переплёт растворялся в лучах утреннего солнца.

Визерис встал с кровати и почти немедленно споткнулся о собственную пятку.

— Следовало ожидать, — сообщил ему мейстер Лювин, подавая руку и помогая подняться.

— Но я не болен! Я ещё позавчера говорил, я просто испугался! Не с чего мне болеть, и мне надо...

— Надо ему... — мейстер недовольно покачал головой, положил ему руки на плечи и без особого труда заставил сесть на койку. — Позавчера ты в самом деле испугался — и от испуга блевал три часа.