Полумейстер

— Смотри, гадёныш сейчас отлёживается в своей комнате, так?

Арья хихикнула:

— Ага, на животе!

— Значит, на пиру его не будет, — невозмутимо продолжил полумейстер. — А вот Пёс будет. И я договорился с Кионой, она сделает так, что он обольётся своим креплёным вином. Когда он обольётся, тебе надо будет выйти — вроде как в уборную — и ждать в коридоре, вот тут, — он начертил схему в грязи. — Я скажу Псу, что его вызывает Джоффри. Ты побежишь ему навстречу и толкнёшь в сторону факела.

— Он здоровенный же! — покрутила Арья пальцем у виска.

— Не на факел. В сторону факела. Будем считать это уроком естественных наук... — полумейстер стёр первую схему и начал рисовать новую. — Даже двумя уроками. Первый: движущийся объект всегда ударит с большей силой, чем недвижимый. Второй: креплёное вино не просто легко горит, оно распространяет вокруг себя пары, которые горят ещё легче. Начнём с первого урока и возьмём стрелу...

Арья тихо засмеялась. Только их полумейстер мог превратить наказание злодея в урок.

9. Вечерние разговоры

Последние два дня вымотали Эддарда Старка больше, чем последние две недели.

Сначала ему пришлось развлекать дорогого друга охотой, с горечью наблюдая за тем, как тот мечется между нежеланием сдаваться и желанием лечь и позволить себе предаться пьяному сну.

Что случилось за эти годы?

Его Роберт никогда не отличался трудолюбием, это верно, но он всегда любил свой молот и свою рогатину, и скорее позволил бы себе умереть, чем перестал ходить на кабана и медведя.

А принц Джоффри?

Кем надо быть, чтобы не просто покуситься на честь невинной девушки, а сделать это в святом месте, на глазах у богов? В былые годы за такое — неважно, принц или нищий — преступник повис бы на чардреве со вспоротым брюхом, во искупление греха. «Принц захотел развлечься, я сказал девчонке, чтоб стояла смирно и не мешала, но она рыпнулась, вот и порезалась», — как можно подпустить к родному сыну людей, способных на такую низость?.

Ланнистеры.

Сандор Клиган был братом Григора, в конце концов — а Григор... Нед устало потёр переносицу. Он не хотел думать и не хотел вспоминать, но он не мог не вспомнить — что белый пол, что чёрные пятна на нём, что красные плащи. И этим людям, этим зверям он чуть не отдал Сансу, тепличный свой цветок, летнюю птичку...

«Королева изменяет».