Полумейстер

Каждую ночь Мелисандра подолгу не могла заснуть, думая: где её дочь, что с ней, жива ли она? Побег не удался, Акору умерла, и девочку забрали жирдяй и лысый, а Мелисандра пошла по своему пути, навстречу Ночи и последнему бою.

«Но Азор Ахай даже не знает, что его дочь в опасности. Но тот, кто сжёг корабль, разве не попытается этим хвалиться?», — следовало уточнить.

— Как думаешь, Сарелла, чьих это рук дело?

— А что, огни молчат? — ответила та вопросом на вопрос.

— Пока молчат.

— Пираты бы не стали жечь корабль, они бы его ограбили.

Мелисандра кивнула и сунула заточенную палку в огонь. Он закалит её, превратит в почти копьё. Так учил отец. С копьём и луком они смогут добывать себе пищу.

— Мы могли его съесть! — гневно орала Сарелла, но Мелисандра не слушала, выводя буквы — на земле, потому что нет бумаги. Борова можно съесть, это верно — но еду можно добыть и другую, а другого посланника едва ли.

В воздухе пахло мясом и палёной шерстью.

Мелисандра смотрела в огонь, и видела образы: рыжую женщину и надушенного мужчину, решетки на окнах и долгую дорогу. А потом упала темнота и из темноты посмотрели родные лиловые глаза:

— Мелони? Мелони, ты?

54. Пошлое (Супружеские долги)

— Слушай, ты вообще знаешь, зачем люди женятся? — раздражённо спросила Вель.

— Чтобы иметь законных детей? — так было написано в «Зерцале рыцарства», но почему-то Вель его ответ не удовлетворил, и Даллу тоже. Они смотрели на него, как на двухголового телёнка: с жалостью и любопытством.

— Ты этот, что ли? — спросила наконец Вель.

— Рыцарь? — уточнил Джейме.

— Флейтист, — поправила та. — Глиномес. Дырявень.

— Я понял! — не понял, почему «флейтист», но остальное было очевидно.

— А ведь говорила бабка, все вороны такие, женщин боятся, сношают друг друга, — пробурчала Далла.

— Твой Манс ворона, — огрызнулся Джейме. — А я не трубочист. — «Я сестроёб».

— Козёл мой Манс. Вот наставлю ему рога, узнает, как за рогом в Застенье бегать.

— Не наставишь, это мой мужик.

По крайней мере, тема супружеского долга временно заглохла — благодарение богам, дикарки перешли на брань между собой.

Вообще долгов у правильного одичалого мужа было множество, но в основном несложных.