Полумейстер

— Не думаю, что гореть в нём больнее, чем в обычном огне, в который твои собратья любят пихать людей, — скривилась Сарелла.

— Зря, — просто ответила Мелисандра. — Обычный огонь можно сбить. Потушить. И мы душим жертвы, отдавая их костру, если жертва не преступник.

Акору преступница, и ей не дали последней милости. Она стоит на костре прямая и гордая, седые волосы треплет ветер. Без чародейского рубина она старше, но старость делает её только краше, думает Мелони. Она смотрит на свою наставницу, свою последнюю и единственную подругу, и просит для неё быстрой смерти.

Владыка милостив; Акору задыхается от дыма ещё до того, как огонь успевает охватить её тело. Владыка милостив, но за всё надо платить, и в огне Мелони видит воина с синими глазами и чёрный замок посреди моря.

— Моряки должны тонуть, — всхлипывал мальчик Деван. — Они не должны гореть, это неправильно.

— Никто не должен умирать, — возразила дочь Азор Ахая. — Любая смерть неправильная.

Она обнимала своего друга, пытаясь утешить, но как видно, умела это немногим лучше своего отца.

— Смерть — часть жизни, леди Ширен. Если бы люди не умирали, они не знали бы отдыха и давно заполонили бы землю так, что не могли бы ни сесть, ни лечь. Для мёртвых она легка и радостна, ведь они уходят в Чертог Владыки. Это живым больно, но живые могут молиться.

— Папа говорит, нет смысла молиться, потому что никто не услышит, — ответила та.

— Азор Ахай полон боли, поэтому не видит милосердия там, где оно прячется, — постаралась объяснить Мелисандра. — Его родители умерли вместе, и их смерть была легче, чем смерть в кострах Безумного Короля за провал его поручения.

— Ты ведь любишь костры, — мрачно посмотрел на неё мальчик, утирая нос мокрым рукавом.

— Люблю. Но я не лгу себе и знаю, что этот путь в Чертог хоть и самый быстрый, но самый болезненный.

Леди Ширен задумалась, а её друг так рассердился, что перестал плакать, и Мелисандра решила считать, что удачно провела разговор.

— Я поговорю об этом с папой, — наконец решила леди Ширен. — Мы ведь пойдём к нему, да?

— Непременно, моя леди.

Азор Ахай, увы, был весьма далеко.