Ученица чародея

Маска добропорядочного человека, та самая, которая так ловко и ладно сидит на каждом из нас, готова была сползти с него и обнажить волка, готового яростно сражаться за свою пару, за свою саати, за возможность ее отыскать.

Именно стремление найти свою истинную и инстинкт самосохранения – ведь без медальона отыскать саати будет практически невозможно, куда там иголке в стоге сена, нет, это скорее как искать одну единственную песчинку среди множества других, лежащих на морском дне – толкнуло благовоспитанного Кира Эберхарда вперед, заставило прижать Элю Ардели к холодной шершавой стене и полным холодной ярости голосом сказать:

- Послушай меня, принцесса, - безобидное прозвище прозвучало как самая изощренная из всех издевок, - если ты хотя бы на мгновение подумала, что можешь обвести меня вокруг пальца, то советую выбросить эти мысли из своей хорошенькой пустой головки.

Я верну этот медальон любой ценой, тебе ясно?

Не дождавшись ответа, он с нажимом повторил:

- Я спросил, понятно ли тебе это?

В горле у нее пересохло и, поскольку на членораздельную речь в этот момент Эля явно была не способна, она слабо кивнула.

Грабитель погладил ее по щеке:

- Ну, вот и умница. Я согласен с твоим предложением, вернешь мне медальон завтра на празднике.

Волна облегчения окатила Элю как брызги от проезжающей по глубокой луже кареты.

- Это будет честный обмен. Я верну тебе письмо, а ты мне медальон, - он аккуратно разжал ее пальцы и забрал письмо. – Так что до завтра!

Вот так и вышло, что поздней ночью или ранним утром (полагаю, тут как со стаканом, для кого-то он наполовину полон, а для кого-то напротив, наполовину  пуст) Эля Ардели стояла возле главпочтамта без письма, но с надеждой вернуть его уже будущей ночью.

А еще с твердой уверенностью, что шантаж это не ее стезя, потому что в тот момент когда грабитель нависал над ней, она вдруг четко поняла, что профессию он себе выбрал не просто так и с таким человеком лучше не шутить.

Ну а Кир Эберхард возвращался в дом Леманнов, раздираемый самыми разнообразными чувствами: с одной стороны его по-прежнему душила злость и ярость – инстинкты говорили, что с каждым мгновением, когда медальон не у него, он подводит свою пару все сильнее и сильнее, увеличивает невидимую пропасть между ними.

С другой стороны, он никогда, ни разу в жизни, не обидел ни одну женщину и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Кир был дамским угодником, он любил женщин и те отвечали ему взаимностью.