Сказ о Белке рыжей и царе подземном

Сказ о Белке рыжей и царе подземном

Ирина Котова

Глава 1

Жил-был купец, богатый да удачливый, и были у него две дочери, умная и красивая.

Умная – это я, Алена, а красивая – сестра моя старшая, Марья-искусница.

Так хороша она была, что на нее каждое утро парни со всей округи посмотреть сбегались. Высокая, чернобровая, сдобная, как мякиш хлебный, ­- глаза сияют, щеки румяные, губы алые, коса до колен змеей стелется. Бывало, выйдет поутру с коромыслом по воду, а обратно уже налегке идет - за ней парни ведра тащат.

Проведут до крыльца, а там отец стоит, бороду теребит, подкову задумчиво гнет - ручищи как дубы, кулаки как колоды. Видят его женихи, бледнеют и улепетывают.

Я каждое утро на это гляжу, на завалинке сижу, посмеиваюсь и шутки колкие отпускаю. С утра уже за травами на луга заливные да в лес дремучий сходила, в туеске принесла, разложила на холстине и перебираю. Руки сами работу привычную делают, а язык душеньку тешит, над воздыхателями сестриными издевается.

Парни морщатся, бычатся, но не отвечают, знают, что на отповедь нарвутся, – так что на меня и не смотрят, за сестрой шагают. Да и смотреть, если честно, не на что: сама я с вершок, щуплая, на голове космы рыжей шапкой вьются. Нос картошкой, глаза серые, кожа бледная да еще и в конопухах вся от головы до пят. И не умею ничего, разве что людей да зверей лечить, травы нужные находить. Травы меня любят, луга привечают, лес елями да березками кланяется, грибы крепкие подбрасывает.

А вот по хозяйству у меня не ладится, хоть не ленивая я, но невезучая и косорукая. Возьму метлу – черенок сломаю, тесто замешу – горшок треснет, за вязание примусь – всю пряжу запутаю.

А Марья у нас и правда искусница: все у нее спорится, пироги пекутся, щи парятся. И вышивает она, и вяжет, и поет так, что птицы от стыда замолкают. А у меня голосок слабенький, хоть и не противный, по мере сил ей помочь пытаюсь, но больше порчу, только и остается, что подпевать ей и шутками веселить.

Хорошо живем мы, душа в душу, друг друга не обижаем, батюшку уважаем.

Батюшку нашего, Якова Силыча, и в деревне уважают за нрав степенный да кулаки тяжелые. Советоваться ходят, на свадьбы дорогим гостем зовут. А матушка наша, говорят, была раскрасавица да умница, но померла семнадцать годков назад, когда меня рожала.

Батюшка после этого год смурнее тучи ходил, по-черному пил, на нянек-мамок нас оставив.