Ученица чародея

Я хоть и ваша ученица, но все же существо разумное, - ледяным тоном возразила я и уже мягче добавила: - Будьте любезны,  принесите мне, пожалуйста, зелёного чаю с жасмином, Чарльз.

Слуга бесшумно исчез, а я осталась одна с странным лордом Хартманном и не менее странным чародеем.

- Лорд Хартманн, значит вы с господином Мортом давно знакомы, - попыталась я немного прояснить ситуацию. По дороге чародей настаивал на том, что с титулованными особами надо считаться и назвал лорда Хартманна своим знакомым.

По приезде же я вижу, что по крайней мере сам Хартманн считает Атрея своим другом, пожалуй, даже довольно близким другом, а титулы в их отношениях не играют ровным счётом никакой роли.

- О да. Он выручил меня однажды из одной крупной передряги. Так мы и познакомились.

- То есть выходит, он спас вам жизнь? Надо же, как интересно.. Он никогда мне не рассказывал.

- Ах, моя дорогая леди, это не совсем та история, которую стоит рассказывать дамам. Скажу лишь одно: в деле была замешана замужняя дама, старинная фарфоровая ваза и четыре гончие собаки.

- Надо же, как любопытно, - я бросила взгляд на чародея. Он стоял у камина, не отрывая взгляда от ярких языков пламени, пляшущих в очаге.

Почувствовав мое пристальное внимание, он бросил Хартманну:

- Надеюсь, ты все же воздержишься от подробностей.

– Ну, разумеется, Атрей. Я бы никогда не позволил себе смутить даму такой непристойностью. Обещаю, подробности как моих, так и твоих похождений останутся в тайне! - торжественно заключил лорд.

Очень, конечно, интересно, какие же похождения были или есть у Атрея? С другой стороны, какое мне до этого дело? Он свободный мужчина, который делает, что пожелает.

Дверь бесшумно распахнулась и в гостиную вплыл Чарльз с серебряным подносом.

Немного забавно оказаться по эту сторону. Ведь обычно фиакры и фаэтоны у парадного подъезда подаются не для меня и чашки из тонкого костяного фарфора я приношу другим.

Я как-то целый месяц проработала у доктора Бопертьюи.

По воскресеньям его супруга приглашала гостей и они пили чай из таких тонких чашечек, что казалось, достаточно неосторожного взгляда и эта невесомая посуда разлетится на мелкие осколки. Так вот, посуда доктора Бопертьюи рядом с сервизом лорда Хартманна казалась грубой поделкой.

Когда я, наконец, устроилась поудобнее на диванчике со своей чашкой чая, господа получили свой бренди, лорд Хартманн или, как он ещё раз попросил его называть, Марк, начал рассказ.