Кровавая баня на Сандей-стрит

— Ну, как там? — осведомилась Мари, пристально наблюдая за пустыми улицами.

Я хмыкнул. Где-то в недрах моей черепушки зачесалось нехорошее предчувствие. По затылку забегали противные мурашки.

— Ма-акс? — шикнула моя спутница.

— Паршиво, — констатировал я, спрыгивая на тротуар. — Так тихо не бывает даже в морге по воскресеньям. Сунемся туда, непременно попадем в жирнющую задницу.

Мари просверлила меня своим фирменным взглядом и степенно кивнула:

— Согласна, я тоже не в восторге. Но... это единственный способ добраться до форта.

Секунд десять мы играли в гляделки, решаясь нырнуть в очко дьявола. Хотя кому я полощу мозги? Мы уже давно все решили, просто ломали комедию!

— А ты револьвер мне дашь? — вкрадчиво спросил я.

— Нет, — отрезала Мари.

Я сощурился в немом упреке.

— Ладно, — быстро сдалась она. — Но обещай стрелять из него только в крайнем случае, окей?

Просияв, словно ребенок на рождество, я часто закивал и улыбнулся.

Моя напарница стянула с пояса кобуру и извлекла из нее здоровенный шестизарядный «Таурус» с барабаном под сорок четвертый магнум.

Эта пушка была настолько мощной, что лишь отдача от ее выстрела вполне могла завалить слона. Брутальный серебристый ствол, дерзкая красная вставка на рукояти, — мечта охотника на мертвяков!

— Держи, — кивнула Мари, проверив оружие и поставив его на предохранитель. — В наборе десять патронов. Плюс шесть уже в барабане. И Макс... — Она показала мне сбитые костяшки на кулаке.

— Да-да, только на крайний случай, я понял, — отчеканил я, оборачивая широкий ремень вокруг пояса.

Еще минут пять мы проверяли снаряжение и подготавливали припасы, а после медленно вышли под палящее летнее солнце и влились в застывший поток машин. Мари любезно пустила меня на правую полосу, сама же она заняла встречку.

Асфальт плавился на жаре, будто шоколадный сырок в микроволновке. Жутко воняло резиной и пластиком. Стекла бликовали на свету, то и дело обжигая глаза и мешая смотреть по сторонам. А смотреть стоило. И о-о-очень внимательно.

С каждой минутой ситуация становилась все пикантнее.

Это как с крылышками из «Бургер-босса»: ты вроде знаешь, что панировка адски острая, но чувствуешь это только после пятой порции, когда внутренности уже полыхают всеми кострами инквизиции. Тьфу ты, черт! Опять я о еде...

Остановившись у перевернутой на бок тачки, я сделал глубокий вдох и сбросил напряжение. В мозгу бегал одинокий таракан и, надрывая глотку, отчаянно размахивал табличкой «Ахтунг! Тревога! Опасность!».