На изнанке чудес

Подпитка чужой остуженной души – занятие не из приятных.

– Цела твоя Юлиана, – как бы между прочим объявил Незримый. – Не переживай. Никто не сможет уберечь ее лучше, чем Вековечный Клён. Он теперь опытный, на своих ошибках учился.

У Пелагеи дважды лязгнули зубы.

– А я и н-не переж-живаю... – Она как следует потёрла руки у Незримого за спиной, но согреться это не помогло. – Что ж ты такой холодный, а? В прошлый раз, помнится, теплее был.

– Тени впитывают холод извне, – виновато объяснил тот и стиснул ее до хруста в костях.

Пелагея кашлянула. Она с радостью бы призналась, что ненавидит мёрзнуть больше всего на свете. Но ради Теоры можно любую стужу снести. Действительно, что такого? Ну, попьёт пару деньков горячих отваров чабреца с шалфеем. Подумаешь, какие пустяки!

Ей было сложно уследить за временем, а время частенько забывало о ее существовании. Спустя час или два, а может, день или даже месяц пронизывающий холод сменился теплом, чувства притупились, и голова Пелагеи начала клониться набок.

– Засыпаешь, что ли? Эй, не спи! – потормошил ее Незримый.

– А? – вяло произнесла та. – Не могу, веки слипаются.

– Нельзя спать! Лучше скажи, почему Мерда на тебя не напала? Ты стояла так близко.

– Ей была нужна не я, – заплетающимся языком проговорила Пелагея и с неимоверным трудом разлепила глаза.

В фонаре догорало масло. А напротив нее практически вплотную стоял молодой мужчина. Обеспокоенный, с красивым лицом в обрамлении длинных льняных волос. Одеяния Незримого блистали белизной ровно до пояса.

– Стой! – сказала она, согнувшись и выставив перед собой дрожащую руку. – Превратишься сейчас – назад пути не будет! В образе человека ты не сумеешь ее защитить.

Незримый метнулся к ней, желая поддержать.

– Ты в порядке?

– Не прикасайся ко мне! – хриплым шепотом попросила Пелагея. – А я справлюсь. Справлюсь...

Пошатываясь и выбивая зубами дробь, она побрела к выходу.

«Временно, это временно», – успокаивала она себя, хватаясь за дверной косяк. Ее невидящим взглядом провожала агатово-черная, изрядно окрепшая тень.

34. Звездный Пилигрим

Несмотря на то, что тыквенных пирогов было всего раз, два и обчелся, а печенье после земляники стало пользоваться немалым спросом, угощения хватило на всех. Перепало даже воронам и воробьям.