На изнанке чудес

Чем она всю эту армию кормить будет?! – сказала Юлиана и стянула с ноги бесполезный сапог.

Маневрируя между танцующими в одних носках, она едва не напоролась на «чумного доктора». Тот отвесил ей галантный поклон.

– Очумеешь тут с вами, – в ужасе пробормотала она и ринулась в сени за сменной обувью. А затем к столу – проводить инспекцию съестного.

Под первым колпаком обнаружилась хилая четвертинка тыквенного пирога.

– Ха! Я была права! – с победным видом возвестила Юлиана. – Гости уйдут голодными.

Киприан заглянул ей через плечо.

– Ой ли?

В этот миг у нее на глазах свершилось чудо: пустота на блюде заросла свежей выпечкой, точно как озеро зарастает льдом в звонкие морозы. Корочка хрустит, аромат – закачаешься. Словом, шедевр кулинарного искусства. Но Юлиану было сложно чем-либо удивить.

– Говори, только честно, – сощурилась она. – Твоя магия?!

– Я так не умею, – покачал головой человек-клён.

– А-апчхи! – возразила та. – Чхи!

В ответ на столь дерзкое заявление Киприан был вынужден принять решительные меры.

Жуткое фиолетовое пальто отправилось сушиться на вешалку, платьем цвета фуксии занялась «морская владычица» (она же Пелагея). Взамен Юлиане предложили костюм девы-воительницы – и не прогадали. Шлем, сверкающая кольчуга и меч, даром что бутафорский, были созданы будто специально для нее. Юлиана взмахнула мечом раз-другой, отработала сокрушительный удар и, сведя брови, двинулась на своих верных псов.

– Беглецы! – грозно возгласила она. – Из-за вас у меня выдался чудовищно-непредсказуемый и страшно-забавный день.

Пирог извинительно завилял хвостом, выбивая коврик, на котором лежал. А Кекс приоткрыл глаз и зевал чуть дольше, чем полагается неверным псам. Юлиана опустила ему на голову остриё меча.

– Засим, – сказала она, – нарекаю тебя моим оруженосцем.

И не успел пёс сообразить, о каких таких шлемах толкуют, как его – под хихиканье «девы-воительницы» – накрыло куполом с решетчатым забралом.

Киприан высушил свою мантию способом, доступным лишь избранным клёнам-оборотням. На секунду превратив ее в лиственный покров, он удало исполнил в воздухе двойной тулуп, разгладил полы вновь черного одеяния и потащил Юлиану на свежий воздух – танцевать.