На изнанке чудес

Черты лица невообразимо истончились. Кожа приобрела мраморный оттенок. А под глазами залегли глубокие тени. Кровотечение остановилось, но рана на спине всё еще пульсировала.

– На тебя ведь могли напасть, – слабо проговорил Киприан. – Те же охотники. Или медведь.

– Ничего. Я живучая. И везучая. Медведи от меня шарахаются, за километр обходят, – попыталась отшутиться Юлиана. Но бравада начисто улетучилась, уступив место желанию хорошенько проплакаться у Киприана на груди.

Она самозабвенно рыдала, прильнув к нему, точно плющ прилипчивый, и бормотала в перерывах между судорожными всхлипами.

– Теперь ты будешь жить... Я успела... Всё хорошо...

– Интересно еще, кто кого здесь утешать должен. – Киприан попытался рассмеяться, но тотчас скривился от боли и застонал.

– На тебе же быстро заживает, да? – с надеждой спросила Юлиана, обратив к нему заплаканное лицо.

– Не будь тебя рядом, испустил бы я дух, – вяло усмехнулся он. – Если бы не ты...

– Ой, вот только не надо этих лирических отступлений! – сказала Юлиана.

Она громко шмыгнула носом и высморкалась в край его рукава.

– Радость ты моя ненаглядная! – заулыбался тот и поцеловал ее в лоб, отведя непослушную прядь окровавленными пальцами. – Как ты меня нашла? Неужели научилась слышать древесные беседы?

– Не беседы древесные, а тебя я слышу, глупый! Твою дурную головушку, как раскрытую книгу, читаю. А пошла следом, потому что сердцу неспокойно было.

Киприану, похоже, совсем полегчало. Если поначалу он сидел, прислонившись к стволу могучего великана, то теперь приподнялся и с хитрой усмешкой ткнул пальцем в сторону папоротников.

– А этот чего за тобой увязался? Тоже, наверное, переживал?

Скосив глаза в указанном направлении, Юлиана разглядела комок шерсти, притаившийся среди широких листьев. Комок засмущался, чихнул и принялся старательно рыть окоп, чтобы схорониться подальше от всевидящего ока.

– Пи-и-ирог! А ну, выходи! – потребовала Юлиана.

Пёс закряхтел и шумно завозился, раздумывая, не задать ли ему стрекача.

Хотя, если поразмыслить, все свободные тапки (то есть ботинки) исчерпались. А запустить в пса своими дорогущими туфлями Юлиана не отважится. К тому же, ни в чем таком он не провинился. Не на воровстве ведь погорел. Всего лишь на слежке.

Он выпрыгнул на скользкую тропку и без всякого умысла исполнил танец коровы на льду.