На изнанке чудес

– И поделом!

Они одновременно повернулись в сторону, куда был отброшен «хозяин леса». Селена — с мыслью во что бы то ни стало излечить страшную рану, охотник — с намерением добить. Но Киприана и след простыл. В пятне лунного света, на палой листве, блестела его вязкая кровь.

***

Воздух пах тревогой. Воздух пах ненавистью. Глава отряда выхватил ружье у одного из незадачливых охотников и пальнул по призракам не целясь.

– Он не мог далеко уйти! Ищите! Ищите же его, трусы! – взревел он.

Полоснул лезвием по корневым ловушкам.

Стилет прочертил глубокие борозды, но разрезать не смог. Распались они лишь благодаря Киприану. Вернее, из-за того, что слишком быстро уходила из него жизненная сила.

Тьма и широкий дубовый ствол скрыли его от посторонних глаз, но дикая усталость росла наравне с болью, усиливалась с каждым мигом, подчиняя Киприана своей непреклонной воле. Затем до него донесся вопль, придушенный, нечеловеческий. Потом — еще и еще один.

Они молили, они заклинали небо и землю, дёргались в смертельных узлах, но душа леса была потревожена и жаждала возмездия.

Киприан слышал мысли деревьев и знал: сейчас с ними не договориться, их гнев слишком велик. Он надеялся только, что той девушке удалось спастись. Ведь она еще почти дитя, неразумное, не нашедшее себя по-настоящему.

Крики оборвались, и тишина обрушилась на его, зажав в калёные тиски. Он почувствовал во рту привкус железа, поперхнулся. На губах запузырилась кровь, и Киприан с горьким отчаяньем осознал, что на подступах его собственная кончина.

«Нет, рано! Потерпи чуть-чуть!» – услыхал он голос Юлианы. Такой близкий, такой родной! Но откуда Юлиане взяться в этой глуши?! Невозможно. Скорее всего, просто мираж. Наваждение, прощальный дар леса. Отныне Киприану не будет места ни в верхних, ни в средних мирах. В нижних мирах его тоже не примут. Теперь он ни дерево, ни человек. Вот-вот сделается бестелесным духом, чтобы неприкаянно бродить под сенью крон и сожалеть...

Кто-то, ругаясь последними словами, разбавил мглу бледным светом и принялся стаскивать с него башмаки.

– Есть кого защищать, жди к утру. Как бы ни так! – ворчала Юлиана, швыряя ботинки в заросли папоротника и суетливо натягивая Киприану на ноги теплые гольфы. Застигнутый врасплох, папоротник зашуршал и дважды жалостливо тявкнул. Но Юлиане было не до него.

– Горе ж ты луковое! – выговорила она раненому и насухо вытерла его подбородок носовым платком. В свете масляной лампы Киприан походил на вынырнувшего из болот утопленника.