На изнанке чудес

Как может случиться, что дети высшего эфира, существа совершенные и бесстрастные, вдруг теряют голову из-за обычного человека? Вот каким вопросом Незримый задавался вновь и вновь. Если старейшины прознают об этом, его, как некогда Киприана, изгонят из Энеммана и во что-нибудь превратят.

Теора лежала у него на коленях, трясясь от озноба и думая, что бредит. Она видела его так же чётко, как и в Час Встречи вечность тому назад. Незримый отказался от идеи ее перевоспитать. Пусть она полюбуется им хотя бы во сне, раз уж в Вааратоне ему всё равно суждено быть тенью.

В предрассветных сумерках из открытого космоса кто-то швырнул на пол горсть звездной пыли. Майю выдернуло из дрёмы, и она увидела, как черный человек – с длинными черными волосами, в длинных грифельных одеяниях – гладит Теору по голове. Тихонько пискнув, девочка зарылась под одеяло.

А непролазный лес снаружи уже шумел – протяжно, рассерженно. Рядом с крыльцом собирались горожане. На крыльце лежала убитая арния.

27. Несостоявшаяся смерть

Селена надолго запомнила эту ночь.

Она насилу упросила отца отпустить ее с охотниками.

– Только попробуй сорви мне дело! – ворчал Грандиоз. – Спугнешь птицу – будешь неделю на сухом пайке сидеть.

– Не спугну. Кто я, по-твоему, дурёха неопытная?! – ворчала в ответ Селена. – Застрелить арнию и подложить на крыльцо Пелагее – чем не детская забава?

Она надела свой лучший костюм для вылазок – гладкий, в обтяжку, а блестит, точно глянец листвы. Проверила тетиву, набрала стрел с запасом.

Если не вмешается хозяин леса, должно хватить.

«Хозяином леса» Селена прозвала Киприана. И очень уж ей хотелось, чтобы он вмешался. Чтоб появился, как в тот день, из ниоткуда, разбросал охотников в стороны (или подвесил их на деревьях вниз головой, что тоже неплохо). А потом приблизился бы к ней с быстротою молнии – и...

Домечтать Селене не дали. Главарь тех самых охотников, которые в ее воображении успели подвергнуться всяческим несчастьям, созывал отряд гудением берестяного рожка.

Поднялся сильный ветер, и стоило Селене выйти за порог, как она угодила в его студеные лапы. Он то подталкивал в спину, то набрасывался спереди, словно бы упрашивая вернуться. Ночное пиршество было в самом разгаре. По небу рассыпали крошки – белые, дрожащие. Ветру никак не удавалось их сдуть.

Охотники – в сапогах с широкими голенищами и плотных куртках – шагали строем, не разбредаясь. Как только сошли с опушки, командир зажег факел.