Спасите дракона!

Не дали дитю голодному, работнику ценному даже поесть!

– Где ты тут дите видишь? Он бреется уже давно! А что не женат до сих пор, так то девки нынче балованные пошли… – снова завелась Сакуниха.

– Цыц, подруга! Погоди маленько, – оборвала ее старостиха, выходя из-за куста.

– Ты, Фелисий Гордонтович, на нас, дур старых, не сердись… – начала она, осторожно подступая ближе. Говорила смиренно, как и положено просителям.

Здесь надо сказать, что в семье деревенского главы Фелька был весьма почитаем.

Ведь это он когда-то вылечил любимицу старосты, свиноматку, приносившую за один раз столько поросят, что соседи только зубами скрипели от зависти. Проникшись уважением к таланту Фельки, старостиха иначе как по имени-отчеству его теперь не звала. И все норовила придумать дело позаковыристее, которое непременно требовало участия деревенского ветеринара и ее средней дочери Вестинки.

Правда, сейчас она смотрела не столько на Фельку, сколько на его мать, прекрасно понимая, кто в доме командует.

– Решили мы, что дело дюже срочное, потому и посмели потревожить тебя во время трапезы… – продолжила старостиха.

– Ага! Самое, что ни на есть срочнейшее, – уже спокойнее поддакнула Сакуниха, видя, что Фелька никуда сбегать не собирается.

– Господа городские, конечно, за ночь никуда не делись, окаянные. Так по лугу и шастают, так на все стороны и зыркают! Ни одной лепешки драконьей не упустят! Да только дело не в них одних. Кроме ревизоров у нас еще одна неприятность в деревне случилась.

– Ох… Да что ж это за напасть такая на Драконьи Дворы? – горестно вздохнула Фелькина мать.

Сокрушенно покачав головой, она подошла к лавочке, стоявшей под окном избы, села на нее и хлопнула ладонью рядом с собой:

– Иди сюда, расскажешь. В ногах правды нет, чего стоять-то?

Старостиху дважды приглашать не пришлось – она охотно устроилась рядом с Фелькиной матерью. Бабе Сакунихе места уже не нашлось: обе женщины расселись свободно, не теснились, а лавочка была коротковата.

– Сегодня, с самого утра, мы с моей Вестинкой в лес ходили, по грибы… – степенно продолжила старостиха. – По беличьи ушки, которые всегда для корчмы солим. Да ты и сама знаешь, наши мужики дюже это блюдо уважают. И твой, Фелька, отец, и мой староста, и Сопат Ваныч… Даже дед Ковыль никогда не отказывается.

– Да-а, беличьими ушками они хорошо закусывают… – невпопад влезла в разговор Сакуниха.