Спасите дракона!

Смачно шлепнул свой гроссбух на стол и резким движение придвинул его ближе к барчуку:

– Проверяйте!

Обернулся к Югвану, выхватил у него вторую тетрадь и так же презрительно швырнул ее на стол.

Барчук даже не пошевелился:

– Нам не нужна ваша бухгалтерия, – лениво протянул он. – Мы и так знаем, где у вас допущены ошибки.

– Откуда же? – возмутился Сопат Ваныч.

– Из наших бумаг. Нигде в своих ведомостях мы не нашли записей, касающихся замеров навоза в вашей деревне. Кто и когда приезжал к вам для учета товара?

– Какого товара? – не понял староста.

– Его самого.

– Да что ж его мерять-то? И зачем?

– Что значит, зачем? Дабы точно определить, сколько с вас причитается. По сколько державе и государю нашему вы платить должны.

– А то мы без этого не знаем... – ехидно ухмыльнулся староста, будто удивляясь недогадливости городских господ. – Что ж тут считать-то? У нас на иждивении три дракона. Да вы сами можете хоть сейчас на них пойти поглядеть.

Староста открыл верхний гроссбух, шумно полистал, ища нужную страницу. Долго вглядывался в рукописные строчки, после чего уверенно ткнул в одну из них пальцем, приглашая чужаков самим убедиться в его правоте.

Барчук скривил губы в презрительной усмешке и глянул на старосту так, будто перед ним стоял не глава процветающей деревни, а слабоумный дурачок.

– Вы только посмотрите на них! – гость демонстративно закатил глаза, – И эти люди торгуют стратегически важным сырьем! – недовольно дернув плечами, он обернулся к своим товарищам.

– Вы правы, Грохослав Дормидонтович, совершенно правы, – угодливо закивал головой один из военных.

– Слышь, Ваныч, о чем они бают? Ничё не понимаю! – прошептал староста.

– О мануфактурах каких-то говорят, – едва шевеля губами, прошептал в ответ учитель. – Вот только, что эти мануфактуры здесь делать будут – даже придумать не могу.

– Может, эта... Оружие какое из навоза лепить собрались? – подсказал дед Ковыль, – Ты ж сам говорил, что наш товар дюже взрывучий.

– Я вас прошу, растолкуйте этим дремучим крестьянам, что от них требуется, – продолжал тем временем барчук.